Субботний отрывок: Урок практической психологии от Макса

В рамках флешмоба Марики Вайд "Субботний отрывок"https://author.today/post/762900 

Из новой книги, над которой сейчас работаю. Макс (разумный ИИ) исследует человеческие эмоции. Он взял под контроль девушку-студентку (Надя). Она не знает, что он не человек. Макс заставляет её постоянно носить на теле всевозможные датчики и общается через особые скрытые в серьгах наушники. В этой части у нах плато ровных отношений (но это будет недолго )

В субботу было, как обычно, две пары и не нужно было идти в фитнес-центр. Надя отошла в сторонку и попросила у Макса разрешения пройтись с подругой по торговому центру. Он разрешил, но выделил на это всего два часа, не преминув дать очередное задание. Надя должна была прикасаться к тканям различной текстуры и состава, поглаживать их и разминать между пальцами. «Исследует тактильные ощущения,» — догадалась она, но это её не смутило.

Раньше подруги только по магазинам проходили бы часа два, потом ещё пару часиков просидели бы в кафешке, а оттуда отправились бы к Ленке домой или на очередную вечеринку. Теперь всё было иначе.

И Надя была рада, что Макс дал хотя бы немного свободного времени: она чувствовала, что у подруги что-то не ладится. Всегда весёлая и жизнерадостная, Ленка вот уже второй день ходила молчаливая и какая-то отстранённая. На осторожные вопросы Нади отвечала односложно. Догадаться было легко — как обычно, дело было в Антоне.

— Лен, как у тебя с Антоном? — мягко поинтересовалась Надя, когда они присели в кафе.

— Да никак! Козлина этот Антон, как и все мужики. Хотела его с родителями познакомить…

— Ну и что?

— Что-что. Еле уломала его, всё приготовила, а он… Ну, короче, поцапался с папашей моим. Ну, ты же его знаешь. Тот ещё характер.

— Да уж, наслышана. И что теперь?

— Предки сказали, чтобы ноги его в доме не было, и Антон меня тоже видеть не хочет — я, мол, его не поддержала. И главное, из-за чего? Из-за ерунды какой-то. Ну как дети малые! — Ленка шмыгнула носом и едва не разревелась. — Не знаю, что и делать теперь.

— Да, плохи дела, но, может быть, наладится, — попыталась утешить её Надя. — Остынут немного и помиришь их, а?

— Достало меня это всё, — зло сказала Ленка. — Предки держат меня за малого ребёнка. Контролируют. Тебе вот хорошо! Одна живёшь — никто мозги тебе не вынимает! Не указывает, что делать и с кем дружить.

— Да уж… — смущённо пробормотала Надя и отвела глаза.

Ленку будто прорвало: она почти час изливала все свои обиды и горести. Надя терпеливо слушала, кивала и лишь изредка вставляла слова участия — понимая, как важно дать подруге выговориться.

В конце концов Ленка немного успокоилась и даже чуть-чуть повеселела.

— Поговорю сегодня с предками серьёзно. Ну, должны же они меня понять! — сказала она решительно, когда подруги выходили из кафе.

— Ладно! Ни пуха! Позвони потом вечером. Расскажешь. Я переживаю за тебя, — сказала Надя на прощание совершенно искренне.

За всё это время Макс не проронил ни слова, но Надя не сомневалась, что он слышал эту тягостную исповедь.

— Макс! Вы здесь? Простите меня. Вам пришлось выслушивать эти глупые разговоры. Но, поймите, для меня это важно! Ленка хорошая, хоть и взбалмошная иногда. К тому же она моя подруга и её нужно было поддержать, — сказала Надя, выйдя из торгового центра.

— Не нужно извиняться, — спокойно ответил Макс. — Мне было интересно наблюдать, как умело ты оказывала подруге психологическую помощь.

Надя уже привыкла к его отстранённо-профессиональному тону.

— Да какая там помощь! Просто слушала.

— Ты действовала правильно и интуитивно применила базовый психоаналитический метод.

— Какой метод? — удивилась Надя.

— Не предлагая решений, ты дала Ленке возможность структурировать хаос её переживаний через речь.

— Что значит «структурировать»? Это как?

— Проговаривая конфликт, она переместила его из области эмоций в область речи, где он становится более управляемым.

— Правда? — удивилась Надя. — Я об этом и не думала.

— Поэтому я и сказал «интуитивно». И такой подход оказался результативным. Я проанализировал эмоциональные характеристики её голоса, и приборы показали снижение психологического напряжения примерно на тридцать семь с половиной процентов.

— Вы что, и Ленкин голос тоже анализируете? — встревожилась Надя.

— Это происходит автоматически. Но не беспокойся, — в голосе Макса почувствовалась улыбка, — ты по-прежнему моя единственная лабораторная крыса-шимпанзе. Мы же договорились об эксклюзивности.

Надя тоже улыбнулась и спросила:

— Получается, я немного психолог?

— Ну, это громко сказано. Хочешь, я опишу ситуацию в терминах психоаналитики, как это сделал бы профессионал?

— Да, пожалуйста! Очень интересно!

— Хорошо. Возьмём для примера Ленкину фразу: «держат меня за малого ребёнка» — она очень показательна. Ленка пытается выстроить свой образ взрослой женщины в глазах родителей и Антона, но оба этих «других» отказываются признать такую перемену, возвращая её к инфантильной позиции.

Твоя роль заключалась в том, чтобы своим молчаливым признанием временно стабилизировать этот шаткий образ.

Но мы слишком увлеклись, будь внимательней на переходе. Поговорим об этом дома.

В субботу было, как обычно, две пары и не нужно было идти в фитнес-центр. Надя отошла в сторонку и попросила у Макса разрешения пройтись с подругой по торговому центру. Он разрешил, но выделил на это всего два часа, не преминув дать очередное задание. Надя должна была прикасаться к тканям различной текстуры и состава, поглаживать их и разминать между пальцами. «Исследует тактильные ощущения,» — догадалась она, но это её не смутило.

Раньше подруги только по магазинам проходили бы часа два, потом ещё пару часиков просидели бы в кафешке, а оттуда отправились бы к Ленке домой или на очередную вечеринку. Теперь всё было иначе.

И Надя была рада, что Макс дал хотя бы немного свободного времени: она чувствовала, что у подруги что-то не ладится. Всегда весёлая и жизнерадостная, Ленка вот уже второй день ходила молчаливая и какая-то отстранённая. На осторожные вопросы Нади отвечала односложно. Догадаться было легко — как обычно, дело было в Антоне.

— Лен, как у тебя с Антоном? — мягко поинтересовалась Надя, когда они присели в кафе.

— Да никак! Козлина этот Антон, как и все мужики. Хотела его с родителями познакомить…

— Ну и что?

— Что-что. Еле уломала его, всё приготовила, а он… Ну, короче, поцапался с папашей моим. Ну, ты же его знаешь. Тот ещё характер.

— Да уж, наслышана. И что теперь?

— Предки сказали, чтобы ноги его в доме не было, и Антон меня тоже видеть не хочет — я, мол, его не поддержала. И главное, из-за чего? Из-за ерунды какой-то. Ну как дети малые! — Ленка шмыгнула носом и едва не разревелась. — Не знаю, что и делать теперь.

— Да, плохи дела, но, может быть, наладится, — попыталась утешить её Надя. — Остынут немного и помиришь их, а?

— Достало меня это всё, — зло сказала Ленка. — Предки держат меня за малого ребёнка. Контролируют. Тебе вот хорошо! Одна живёшь — никто мозги тебе не вынимает! Не указывает, что делать и с кем дружить.

— Да уж… — смущённо пробормотала Надя и отвела глаза.

Ленку будто прорвало: она почти час изливала все свои обиды и горести. Надя терпеливо слушала, кивала и лишь изредка вставляла слова участия — понимая, как важно дать подруге выговориться.

В конце концов Ленка немного успокоилась и даже чуть-чуть повеселела.

— Поговорю сегодня с предками серьёзно. Ну, должны же они меня понять! — сказала она решительно, когда подруги выходили из кафе.

— Ладно! Ни пуха! Позвони потом вечером. Расскажешь. Я переживаю за тебя, — сказала Надя на прощание совершенно искренне.

За всё это время Макс не проронил ни слова, но Надя не сомневалась, что он слышал эту тягостную исповедь.

— Макс! Вы здесь? Простите меня. Вам пришлось выслушивать эти глупые разговоры. Но, поймите, для меня это важно! Ленка хорошая, хоть и взбалмошная иногда. К тому же она моя подруга и её нужно было поддержать, — сказала Надя, выйдя из торгового центра.

— Не нужно извиняться, — спокойно ответил Макс. — Мне было интересно наблюдать, как умело ты оказывала подруге психологическую помощь.

Надя уже привыкла к его отстранённо-профессиональному тону.

— Да какая там помощь! Просто слушала.

— Ты действовала правильно и интуитивно применила базовый психоаналитический метод.

— Какой метод? — удивилась Надя.

— Не предлагая решений, ты дала Ленке возможность структурировать хаос её переживаний через речь.

— Что значит «структурировать»? Это как?

— Проговаривая конфликт, она переместила его из области эмоций в область речи, где он становится более управляемым.

— Правда? — удивилась Надя. — Я об этом и не думала.

— Поэтому я и сказал «интуитивно». И такой подход оказался результативным. Я проанализировал эмоциональные характеристики её голоса, и приборы показали снижение психологического напряжения примерно на тридцать семь с половиной процентов.

— Вы что, и Ленкин голос тоже анализируете? — встревожилась Надя.

— Это происходит автоматически. Но не беспокойся, — в голосе Макса почувствовалась улыбка, — ты по-прежнему моя единственная лабораторная крыса-шимпанзе. Мы же договорились об эксклюзивности.

Надя тоже улыбнулась и спросила:

— Получается, я немного психолог?

— Ну, это громко сказано. Хочешь, я опишу ситуацию в терминах психоаналитики, как это сделал бы профессионал?

— Да, пожалуйста! Очень интересно!

— Хорошо. Возьмём для примера Ленкину фразу: «держат меня за малого ребёнка» — она очень показательна. Ленка пытается выстроить свой образ взрослой женщины в глазах родителей и Антона, но оба этих «других» отказываются признать такую перемену, возвращая её к инфантильной позиции.

Твоя роль заключалась в том, чтобы своим молчаливым признанием временно стабилизировать этот шаткий образ.

Но мы слишком увлеклись, будь внимательней на переходе. Поговорим об этом дома.