11/22/63: Рецензия для тех, кто не читает Кинга

Популярность Стивена Кинга монументальна, как гранитная скала с президентами и неизменна, как разборки Пепси с Кока-Колой. Тем удивительнее, что в книжной вселенной существуют люди, которые Кинга не любят и не читают. Зачем далеко ходить: я именно такой человек. В целях экономии печатных знаков не буду останавливаться на причинах, по которым я вступила в Клуб Нелюбителей Кинга, однако факт остаётся фактом: недавно я потратила две недели своего читательского времени и прикончила-таки «11/22/63». И теперь хочу поделиться с одноклубниками своими соображениям по поводу этого внушительного кирпича с цифровым названием.

Итак, дорогие мои коллеги по нечтению и нелюбви! Имейте в виду, что:

Роман может вас заинтересовать, ЕСЛИ(1) вы любите американскую классику. Главный герой романа — учитель английского языка. Поэтому текст пестрит многочисленными отсылками ко всем столпам подряд: к Стейнбеку, Сэлинджеру, Ширли Джексон, Франзену (здесь мог бы быть длиннющий список) и ещё чёрт-те знает к кому (честно признаюсь, я опознала далеко не всех). Некоторые отсылки ограничиваются цитатами, другие более развёрнуты. Например, Кинг упоминает школьную постановку рассказа «О мышах и людях», а я всегда терпеть его не могла, но после эпизода в «11/22/63» взяла и перечитала заново. Или: я понятия не имела о существовании сонета «Ozymandias» Перси Шелли и его многочисленных переводах на русский, а теперь знаю и очень этому обстоятельству рада. Кстати, лучший перевод «Озимандии» — определённо Валерия Брюсова.

Роман может вас приятно удивить, ЕСЛИ(2) вы являетесь большим поклонником ранних рассказов Трумена Капоте и жалеете, что прочли их все. В этом случае вам даже не придётся продираться через долгие семьсот страниц, ограничьтесь эпизодом 7 из главы 6, начиная с «На траве танцевали неуклюжий подросток в очках с обмотанной изолентой дужкой и совершенно фантастическая рыжеволосая девочка» и заканчивая «Я прошёл полквартала, потом оглянулся, думая, что они смотрят мне вслед. Они не смотрели. Танцевали. И это было замечательно». Крошечный эпизод, но вайб у него абсолютно космический, точь-в-точь как у «Детей в день рождения» Капоте, только — профит!! — шестичасовой автобус так и не приедет. Не то чтобы он не приехал совсем, до такой степени милоты Кинг бы никогда не опустился, но он хотя бы разместил шестичасового монстра за рамками сияющего отрывка.

Наконец, роман может вас немало развлечь, ЕСЛИ(3) по вам давно и горько плачет отделение лингвистики Стэнфордского университета, а пока вы частенько спрашиваете окружающих, как называли предметы в том городе, где они (окружающие) росли. Скажем, в городе моего детства поварёшку называли чумичкой. И хотя про чумичку Кинг не пишет ни слова, зато он без конца сравнивает два сленга, два диалекта, разнесённых не в пространстве, а во времени: диалект времён, когда боковины колёс «санлайнеров» красили в белый цвет и времён, когда малышня, отправляясь на хэллоуинские «радость или гадость» колядки, малюет на лбу шрам в виде молнии. И этот сравнительный анализ — весьма увлекательное лингвистическое исследование, Кинг — молодец, заморочился по полной программе.  

На этом мой короткий ЕСЛИ-список закончен. Возможно, он кому-то пригодится. Должна признать, что две недели, проведённые в компании Джейка Эппинга, учителя английского, даром не прошли. Список моего зимнего чтения пополнился, и за это придётся поблагодарить своего нелюбимого писателя. 

Спасибо, мистер Кинг! 

По-прежнему не ваша, Л.