Субботний отрывок.

В коем-то веке поучаствую во флешмобе от Марики Вайд.

Это пролог к одной из историй в рамках Ложных Богов. Однако, я пока не знаю, получится повесть или целый роман.

Мальчик не отличался естественным ростом, поэтому подниматься было нелегко. Каждый раз приходилось напрягать все свои силы, чтобы вытянуть руки и подтянуться за очередную ветку или выступ скалы. Но ему нравилось. Он радовался, как и полагается ребёнку вставшему на тропу приключения. Пусть для взрослых оно и казалось обыденностью.

В ясном голубом небе кружили птицы, солнце грело, но лёгкий горный ветерок не позволял ему припекать. Вокруг выселись ощетинившиеся иглами хвойные деревья, а где-то впереди шумели пороги. Каждую весну белое покрывало гор отступало и ледяная вода грохотала между скал, срываясь в долину. И мальчик любил это время года больше всех остальных. Даже не из-за своего дня рождения, не из-за традиции подняться к цветочной поляне, а из-за живости этих деньков, свежести в воздухе и яркости распускающейся зелени. В эти моменты он чувствовал какую-то неописуемую радость, словно всё только начиналось.

Он продолжал подниматься. Сквозь заросли папоротников и лопухов, продираясь сквозь колючие ветки, то выходя на тропку, то теряя её среди камней. Вытягивал руки и отталкивался ногами, поправлял одёжку, отряхивал голову от сухих веточек и шагал дальше.

Наконец, впереди показалась поляна, та самая поляна, и как каждый год до этого, её устилали множества разных цветов, прораставших только высоко в горах.

— Да! — словно впервые увидев их, прокричал мальчик. — Красота!

Он с весёлым смехом помчался сквозь траву, на бегу развернулся и плюхнулся на спину, подставляя щёки яркому солнышку.

— Как же я рад, что родился весной…

В его племени, именно дети весны ходили на эту поляну в свой день рождения. Остальным доставались другие испытания, вроде летнего сбора ягод на дальней стороне болота, осеннего поиска грибов в дремучем лесу, или разведения зимнего костра на острых скалах, высившихся над шалашами их поселения. И только весенние дети должны были подняться в горы и собрать там цветы.

Он перевернулся на животик и полной грудью вдохнул аромат земли и горных трав, подтянул к себе голубой цветочек и уткнувшись в него носом обрадовался сладкому запаху. Рядом кружили пчёлы и порхали бабочки. И это был лучший день.

Он отдыхал в траве не меньше получаса. Когда к нему наконец пришла скука, мальчик пошарил по кустикам и попробовал ранние ягоды, но те ожидаемо оказались неспелыми. Наконец, он принялся за сбор цветов. Голубых, жёлтых и красных, с распустившимися бутонами и ещё закрытыми. В некоторых сидели противные жуки и те он не трогал, а там где пчёлы собирали нектар, мальчик терпеливо ждал, пока насекомые закончат свою работу, и только затем срывал цветочек.

В этот раз, он решил сплести венок. Этому его научила сестра. Много лет назад, задолго до того, как постарела. Он подарит его ей, как спустится. Она уже давно не могла подняться в горы, да чего уж там, из шалаша не часто выходила. Теперь её косточки расцеплялись не так охотно, кожа тянулась с трудом, а сильной воды в мускулах почти не осталось. Она уже не могла бегать с ним по лугам, как в былые деньки.

Мальчик надел на голову свежий венок и поведя своими зоркими глазами вокруг, в очередной раз изумился красоте этого места. Он поднялся из травы и не спеша направился вниз. Спуск всегда давался легче: на уступе свесь ножки, вытяни их, шагни вперёд и вот ты уже стоишь. Оставалось лишь укоротить ноги обратно и шагать, как шагал.

Он вернулся в племя только в полдень. Увидев его венок, соплеменники одобрительно кивали и поздравляли с шестьдесят вторым днём рождения. Охотник По́кру похлопал его по плечу, старая Ра́хли угостила свежим морсом, а вечно хмурый вождь Нарду́ сдержанно улыбнулся.

Мальчик прошёл к шатру сестры, но остановился, так и не сдвинув полог. На скалах расположились двое незнакомцев. Возвышаясь над поселением, они о чём-то переговаривались. И никто их словно не замечал.

Мальчик отошёл от шатра и направился прямиком к незванным гостям. Первую он видел в горах много раз — она наблюдала издалека и никогда не подходила близко. Вместо лица у неё был купол звёздного неба, за спиной развевалось подобие кос, а короткие ноги даже не касались земли, она над ней парила. Мальчик догадывался, что эта способность была связана с огоньками бегавшими по её похожему на панцирь телу и вращающимися в кольцах на плечах и кончиках ног. А вот второй оказался совсем на неё не похожим: он был крупным, плечистым и на мощных четырёхпалых ногах. Его кожа выглядела рубленной, словно не законченный идол, на голове высился рог, из-за чего незнакомец напоминал жуков, бодающихся друг с другом в подлеске. Обоих окружала какая-то рябь.

— …видишь, его мозг и тело будто впали в какой-то полу-стазис… — говорила без рта незнакомка. — Подожди, этот субъект нас видит.

— Быть не может, у нас активированы оптический, сейсмический, аудио и термокамуфляжи, — взглянул на неё плечистый полу-жук.

— Но ты же видишь, он смотрит прямо на нас.

— И слышу тоже! — мальчик упёр руки в бока. — Как погляжу, ты осмелела летунья. Раньше ты так близко не под… не подлетала.

— Не может быть! — развёл ручищами незнакомец с рогом. — Мы ведь общаемся телепатией, почему он нас слышит?

— Об этом я и говорю, его мозг имеет невероятный потенциал, пусть это и стоило ему остановки некоторых естественных процессов. В теории, он может использовать Амеазин'Церуза почти на нашем уровне.

— Но разве мы не заблокировали это на уровне их генома?

— Видимо, этому субъекту досталась какая-то мутация, не предусмотренная Антроп'Оценом.

— Я ни слова не понимаю, — нахмурился мальчик. — И никакой я не «субек», моё имя Доо́ру.

Незнакомцы продолжали переговариваться между собой, неся совершенно бессмысленную околесицу и упорно продолжая игнорировать мальчика. Доору махнул на них рукой и направился к шатру сестры.