Интервью Ассоль и Орфея из «Тёмный Бард и Леди Солнце»

Я впервые пробую писать интервью от лица героев. Признаюсь честно, писать четко выверенное произведение от их лица легче, чем отвечать на «неудобные» вопросы.

Но чем черт не шутит. И я пошучу. Интервью получилось небольшим, но содержательным. Я постаралась максимально передать ценности героев, их мысли и переживания.

Ассоль

— Вы — наследница Триединства, но в сцене с венцом бросаете его о стену. Что для вас значит этот жест: бунт, отчаяние, попытка вернуть себе право на выбор?  

— Это была минутная слабость, — Ассоль опустила смущённый взгляд. — Я не считаю себя достаточно компетентной, чтобы становиться следующим матриархом, но маму в этом тяжело переубедить. — Девушка печально усмехнулась. — А венец — первое, что попалось под руку.

— Ваша мать говорит с вами как с божеством, а не как с дочерью. Как вы сами определяете свою роль: дочь, наследница, богиня, человек?

— Нет, не подумайте! Мама не такая... Жестокая... — Ассоль глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Мама бывает излишне строгой в плане воспитания, но для неё я любимая дочь, как и она для меня любимая мама.

— В сцене на площади вы произносите слова о «мирном существовании», но чувствуете страх и одиночество. Насколько для вас важно соответствовать образу, который ждёт от вас Триединство?  

— Я говорила о «мирном существовании» потому что видела необходимость успокоить жителей Аэры. Я — наследница тех, кто разлучил их с родным домом, с горячо любимыми. Из-за запрета Великих Сестёр на божественное вмешательство в уклад обычных смертных — Триединству пришлось пойти на крайние меры. Собрать низших богов на пустых планетах и запретить им их покидать. Так мы можем гарантировать, что закон Великих Сестёр соблюдается. Поддерживать спокойствие на Аэре теперь моя обязанность, и я не буду ей пренебрегать. — Ассоль выпрямилась. В её глазах сияла твердая решимость.

Орфей

— Вы называете себя «бродягой-бардом», но вас провозгласили богом музыки. Как вы примиряете эти две ипостаси — свободную душу и навязанный статус?  

— Как я и говорил ранее, титул Бога Музыки лишь звук, единственное, что поменялось, это моя чувствительность к звукам. Жить стало немного тяжеловато, но справляюсь.

— В баре вы дразните Ханса, но позже бежите в лес, чтобы петь в одиночестве. Что для вас музыка: способ спрятаться, выразить себя или что‑то ещё?  

 — Дразню Ханса... Скорее подкалываю, и это у нас взаимно. — Орфей улыбнулся, отводя задумчивый взгляд в сторону. – Музыка с детства была частью моего мира. Она для меня и укрытие, и успокоение, и способ высказаться.

 — Вы аплодируете Ассоль на площади, хотя знаете, что она — символ системы, которая вас угнетает. Что вами двигало в тот момент: сочувствие, вызов, нечто иное?  

 — Она? Система? — Орфей скептически поднял одну бровь, покачиваясь на стуле. — Обычно я редко думаю перед тем, как что-то сделать. Это был внутренний порыв, и я ему последовал.

Ассоль

— В саду вы держите в руках чёрный ирис — символ того, кто вам незнаком, но уже затронул ваше сердце. Что в этом человеке (Орфее) пробуждает в вас столько эмоций: его смелость, его свобода, его непохожесть на вас?  

— Смелость. Наверное... Нет, наверное, искренность. Он был искренен когда первым начал мне аплодировать...

— Вы бежите от него в лесу, хотя явно тянетесь к нему. Чего вы боитесь больше: его или себя?  

— Я боюсь того, чем это может обернуться. — Ассоль выдохнула, пытаясь снять с себя тяжесть бремени. — Одна из обязанность наследницы – продолжить род, а потенциальный жених уже давно выбран.

— Как бы вы объяснили своей матери, почему вам важно сохранить эту тайную связь с Орфеем, несмотря на все запреты?  

— Я не знаю... — Девушка заметно поникла. — Моя мама слишком упёртая, я даже не знаю что она сделает, когда узнает о моём ночном походе в лес. Хотя нет, знаю: будет долго читать мне нотации о том, как важно вести себя подобающе своему титулу.

Орфей

— Вы поёте о любви к Ассоль, но знаете, что она — наследница Триединства. Как вы разделяете в своём сердце восхищение её личностью и неприятие её статуса?  

— А... Кхм... — Бард выпрямился, подбирая слова. — Мой статус бога не поменял меня как личность. Так почему статус Ассоль должен влиять на мое мнение о ней? Можно быть кем угодно по статусу, но исходящий от неё свет никакой статус не затмит. Я верю в её искренность.

— Ханс говорит вам: «Ты ей не ровня». Как вы отвечаете себе на этот вопрос? Чувствуете ли вы себя недостойным или, наоборот, верите, что любовь выше рангов?  

— Он прав. Я ей не ровня. Но если мои чувства взаимны, почему это должно меня останавливать? Для меня любовь — сила, способная преодолеть любые преграды, даже если эта преграда Великие Сёстры.

—Если бы Ассоль прямо спросила вас: «Зачем ты поёшь обо мне?», что бы вы ей ответили?

— Зачем... Почему... Потому что я просто певец и я сложно влюблён. — Губы Орфея растянулись в довольной улыбке.