Сын Медведя...

На войне каждому чего-то не хватает. Помимо родных и друзей кто-то скучает по любимой еде, кто-то по привычному отдыху или компу, иным подай котенка или собаку. Для меня же отметкой мирной жизни всегда была горячая вода. Да, так вот просто… На передке баньку не истопишь, не помоешься. Даже хавчик разогреть — проблема, не то что б помыться. Конечно, сейчас есть и термопакеты и влажные салфетки и многое другое. Есть… Но горячая вода это всё же привилегия глубокого тыла.

Поэтому когда я вижу старые сны, то, проснувшись, я всегда стараюсь тихо проскочить в ванну. Там, в горячей воде я постепенно понимаю, что всё увиденное — сон. Тело распрямляется, расслабляется и успокаивается. А вместе с этим отступает и внутренняя дрожь. Не до конца, нет — на пару шагов вглубь, где замерев остается ждать когда на внутренней стороне век вновь проступят лица, места, война…


Он был средних лет. Сухой, седой, с цепкими глазками-бусинками что замирали, когда смотрели на живых. Из-за пробивавшейся местами седины и шрама от ожога на шее он казался сильно старше, но двигался он спокойно и уверенно. Не солдат, не срочник, не контрактник — наемник. Он родился в семье, где воевали все без исключения. Династия, генетика, подготовка. Гражданская специальность у него тоже была: учитель рисования. И теперь он смотрел на мальчишек и девчонок, сгрудившихся в комнатке. Уставшие, грязные, напуганные до беспрекословного подчинения дети разных возрастов смотрели на тепло улыбавшегося им мужчину.

За последние несколько суток он стал для них ключом к спасению и выживанию. Так их и связала тонкая нитка судьбы: он оказался рядом во время тревоги, не ушёл, спасая себя в момент падения мин и ракет, не дал уйти детям в подвал. Ни имени, ни фамилии, только позывной — Урсул. Он отвлекал от них смерть, их от мертвых, а сам опасался живых. Одному ему было бы явно проще. Достаточно было бросить детей, но он шёл сам и выводил их из города, обходя просматриваемые места, гоня с дымом, гарью или под редким прикрытием утреннего тумана. За это время их импровизированный отряд потерял всего двоих: мальчишку, что вопреки приказу полез в подвал и еле вылез надышавшись газом, да девчонку, что ослушалась и побежала к валявшейся на дороге кукле… Хоронить даже их он запретил — город и так был полон телами. Одним больше или меньше — погоды не сделает. Важней было быстрее уйти как можно дальше. Самолет, пролетевший над ними снова раскидывал взрывпакеты с раскраской ИРП и аптечек. Следы выживших встречались всё реже, разграбленный супермаркет снабдил их последней порцией еды и воды: только запечатанное, закатанное в металл, пластик или вакуум. 

Он помнил карту наизусть, нужные точки и места, понимал что их всё равно видели. Мало было довести, вывести, спасти — нужно было, чтоб следом никто чужой не пришёл…
— Ибрагим… — подозвал он долговязого парня, одного из старших. — Слушай мою команду: дальше вы пойдёте одни. Я дам тебе свой медальон. В тот туннель, что завалило, я протиснуться не смогу и мне вернуться надо, но в конце стоит дверь. Медальон её откроет. Там небольшой автономный бункер с едой, водой, фильтрами и чистым воздухом. Когда вы вскроете дверь, Центр сразу получит сигнал и за вами пришлют армию. Запритесь изнутри, свои сами откроют дверь, а чужие не пробьются. Вам нужно будет только дождаться. Старайтесь еду экономить. Я не знаю как быстро они придут, но не раньше чем через неделю. Позаботься обо все, особенно о самых маленьких. Теперь ты за старшего…

Парень слушал с пониманием и страхом. С этим странным взрослым посреди всей смерти и хаоса они были в безопасности, а теперь? Почему-то мальчишке стало казаться что они больше никогда не встретятся и он пару раз всхлипнул от сдерживаемых слез. На грудь опустился чёрный армейский медальон. Стальная плашка показалась мальчишке тяжелей всех их рюкзаков.

— Сделаю… Вы же найдёте нас потом? 

— Обязательно найду… — соврал Урсул. — Увидимся. Идите. У вас мало времени, а у меня ещё меньше...


Я медленно открываю глаза. Горячая вода убеждает, что я всё ещё в безопасности, что это всё просто сон. На внутренней стороне век мальчишка с черным медальоном уводит группу выживших детишек через щель в обвалившемся туннеле. Что будет потом со взрослым я тоже знаю. Старенький комп, закрытый сервер, запрос на поиск. Имя, фамилия, ветвь Дома, позывной. Погиб при исполнении. Тело не возвращено.

Старые карты, карты последнего места передатчика, бункер с детьми, фотоотчёт эвакуационной группы. Долговязый мальчишка из сна смотрит в объектив фотографа слишком напряженно — он ещё не понимает, что для них всех война только что кончилась. Для них, но не для меня. Прикрыть глаза, медленно выравнивая дыхание шагнуть в мысленно в то далекое время и место, почувствовать, коснуться…


Тремя крестами к северу он выходит наверх. Теперь ему нет нужды прятаться, быть невидимкой — наоборот, нужно привлечь внимание. Экономить патроны тоже смысла нет. Он занимает наблюдательную позицию. После самолёта следом негромко шелестит дрон. Неспешно он летит на низких высотах, осматривая территорию, ища выживших. Тепловизор натыкается на бойца. Он, словно испугавшись, ныряет в узкую подворотню, бежит по первым этажам в сторону из города, спотыкается, нарочито неумело прячется, петляет. С тихим присвистом по сектору начинают работать миномёты. Двор, угол, пролом в стене, какой-то магазин, улочка, следующий двор. Где-то далеко и глубоко под землей этих взрывов точно не слышно.  А за уютным двориком и невысокой стеной начинается овражек, переходящий в пески. Нужно всего ничего — просто дотянуть как можно дальше…


Выдох. Теплая чашка приторно сладкого черного чая. Медленное восстановление маршрута по старой карте: едва заметные указатели, вывески, детали. Сопоставление, уточнение описания для эвакуационной бригады и электронное письмо уходит на сервер. Теперь нужно только ждать, а пока похоронная бригада проверит точку можно снова дойти и опустить руки под проточную горячую воду. Уже спешить некуда.

Отчёт об эвакуации придёт лишь через две недели. Фотографии обычной старой стоянки, разрушенный домик для застрявших в песках, небольшой заваленный колодец во дворе, обломки артиллерийских мин, извлеченные останки. Взгляд цепляется за молодого мужчину в составе бригады. Знакомые черты плохо сочетаются с черной формой. Мышь непроизвольно дергается на меню «справка по человеку». Сервер медленно грузит уточнение: Ибрагим Дияб, вольнонаемный Дома.

Ученик всё же нашёл своего учителя…