Зона операции: Абодостан

Готовим ролевую игру по страйкболу. Я выступаю в роли журналиста CNN Джеймса Лиара. Подготовил для своего персонажа небольшое вводное предисловие... 

***

"Абодостан. 2026 год. Восточная страна, разорённая десятилетиями конфликтов и экономического коллапса. Большие плантации и подпольные фабрики сделали её центром производства наркотиков в регионе. Через границу с Лисостаном идёт постоянный поток оружия и контрабанды. Международный военный контингент из числа частных военных компаний (ЧВК) введён по просьбе официальной власти для стабилизации ситуации и контроля границы. На этом фоне действует радикальная группировка «Тахриман», стремящаяся свергнуть власть и выгнать контингент, используя саботаж, теракты и вербовку местных жителей...

***

Дождь стучал по грязному стеклу небоскрёба в Атланте, где располагалась редакция CNN. Внутри пахло свежим кофе, цифрой и напряжением, витавшим в воздухе перед эфиром прайм-тайм. Джеймс Лиар, корреспондент международного отдела, в пятый раз за час поправлял распечатку перед лицом главного редактора — Джесси Паркер. Она смотрела на него поверх очков в тонкой стальной оправе, как хищник на слишком самоуверенную добычу.

«Джеймс, ты не понимаешь. Абодостан — это не горячая точка. Это мясорубка, куда даже спутники боятся смотреть», — её голос был плоским, выверенным, лишённым эмоций. На столе лежала свежая шифровка от их штатного стрингера оттуда: «БМ-21 работал по рынку. "Тахриман" взял ответственность. ЧВК "ГРИГ" блокировал подъезды медпомощи. Счёт — десятки. Фото нет. Выжившие молчат».

«Вот именно, Джесси! — Джеймс ударил ладонью по листу. — Оттуда приходят только обрывки, шифровки и пропаганда с обеих сторон. Кто там умирает? Фермер, который просто хотел продать зерно? Девушка-контрактник из "ГРИГа" из Небраски, верившая, что едет миротворцем? Мы пережевываем пресс-релизы "ГРИГа" и заявления "Тахримана" из их телеграм-каналов! Это не журналистика. Это эхо чужих мегафонов».

Он разложил на столе свои «козыри»: спутниковые снимки плантаций красного мака, размытые фото грузовиков с угловатым логотипом «ГРИГ», везущих не то гуманитарку, не то боеприпасы, скриншоты из darknet-форумов с ценами на абодостанский героин.

«Смотри. Есть рынок. Есть война. Они связаны в один узел. Кто финансирует "Тахриман"? Через кого идет контрабанда оружия из Лисостана? Насколько официальная власть Абодостана контролирует хоть что-то, кроме своего дворца? И главное — что думают те, кто вынужден там жить? Они не "местные", у них есть имена. CNN должен показать это лицо. Не карту со стрелками, а человеческое лицо этой катастрофы».

Джесси сняла очки и потерла переносицу. На её лице была не просто усталость, а отпечаток ответственности за людей и репутацию гиганта.
«И ты думаешь, они расскажут это тебе? Корреспонденту крупнейшего американского телеканала? Тебя либо купят, либо пристрелят в первый же день. Причем сделают это либо ребята из "ГРИГа", чтобы не светили их "нестандартные операции", либо "Тахриман", чтобы сделать из тебя мученика и кричать о зверствах оккупантов. Твоя смерть станет чьим-то информационным поводом. И мне потом объяснять это совету директоров? И твоей семье?»

Джеймс замолчал. Он смотрел в огромное окно, за которым дождь смывал огни Атланты. Он помнил, как десять лет назад вернулся из своей первой командировки для CNN — тогда ещё молодой, горячий, с историей о беженцах, которая принесла ему имя. С тех пор был Ирак, Сирия, Йемен. Он видел, как война меняется. Солдаты в камуфляже без флагов. Дроны, жужжащие как злые осы. И полная, абсолютная правовая и моральная прострация, где единственным законом стал контракт.

«Я не буду искать сенсацию, — тихо сказал он. — Я буду искать… точку отсчета. Чтобы понять, с чего все начинается. Не с выстрела, а с того, что заставляет человека его сделать. Там не просто стреляют, Джесси. Там кормят детей. Там влюбляются. Там сажают деревья, даже зная, что их могут срубить на дрова завтра. Война — это не фон для наших студийных дискуссий. Это работа, погода и быт. Про это и нужно рассказывать. Не про "столкновения", а про жизнь посреди них».

Он достал из папки последний документ — письмо, переведенное на ломаном английском, от учительницы из деревни под Абодо-Сити. Их стрингер передал его с оказией. «Они приходят в школу, и те, и другие. Одни дают шоколад и спрашивают, не видели ли мы "плохих дядей". Другие говорят, что шоколад отравлен, и уводят наших старших мальчиков "защищать землю". А я должна по учебнику рассказывать про столицу нашего государства и великую историю. Но в учебнике карта старая, а столицу я видела только по ТВ, когда там взорвали офис "ГРИГа". Как мне учить детей географии страны, которой уже нет?»

Джесси долго смотрела на этот листок. Дождь за окном стих, сменившись тягучей, грязной моросью, в которой тонули огни города.
«Два месяца, — хрипло сказала она. — Не день больше. Ты — не военкор. Ты — автор спецрепортажа о человеческом измерении кризиса. Твоя тема — не бои, а люди. Как они выживают. Где берут хлеб. Во что верят. Каждый день — проверка. Каждую неделю — материал для онлайн и заготовка для эфира. И ни шага без нашего фиксёра, Ясэра. Он местный, он знает, где можно ходить, а где уже нельзя. Его слово — закон. Не выполнишь — я нанимаю частный вертолет "ГРИГа" по их же контракту и выдергиваю тебя оттуда, даже если придется объяснять это бухгалтерии».

Джеймс выдохнул, которого не замечал. Адреналин ударил в виски.
«Спасибо, Джесси».

«Не благодари. Ты ещё проклянешь этот день, — она снова надела очки, вернувшись к образу безупречного главреда. — Собирайся. Визу, аккредитацию в Госдепе и у "ГРИГа" делаем мы. Аптечку, бронежилет, спутниковый телефон — стандартный комплект, но за твой лимит. И, Джеймс… — она запнулась. — Эту учительницу. Найди её. И передай от меня… нет, ничего не передавай. Просто узнай, жива ли она ещё. И если да… дай ей знать, что её голос был услышан. Хотя бы здесь».

Через три недели Джеймс Лиар стоял на раскаленном асфальте передней базы «ГРИГ» на окраине Абодо-Сити. Воздух дрожал от гула генераторов и пах соляркой, пылью и чем-то сладковато-гнилостным — знакомым запахом большого горя, которое давно стало рутиной. Рядом с ним, куря самокрутку, стоял Ясер — худой, с умными, усталыми глазами.

«Добро пожаловать в Абодостан, мистер Джеймс», — сказал он без улыбки, глядя куда-то за горизонт, где висело облако дыма.

***

Ну как вам? В конце мая едем на сутки задействовать игровой сценарий. Буду выступать в роли журналиста. Планирую выходить в прямой эфир, делиться моментами игры и показать мир Абодостана изнутри.

 Если интересно, то подписывайтесь на меня в Инстаграмме @sergey_writer_