Отцы в творчестве
Автор: Натали Р.Продолжаю флешмоб про отцов, вычитанный у Мэлис.
Лами из романа «Нерранский котёл» – отец мальчика-электровеника и совсем маленькой девочки. Ближе к концу произведения у него появится другая дочь (Рахат из субботнего отрывка) и внезапно выяснится, что есть ещё и старшая дочь, но пока до этого далеко. Лами – слегка пофигист, не из легкомыслия, просто пережил многое, по сравнению с чем мелкие проблемы кажутся цветочками.
(Где найти? Пока нигде. Слишком много надо переписывать, чтобы опубликовать)
(И да, у его сына зеленые волосы. Такой вот мутант)
Трель пси-фона вырвала меня из нирваны. Я сидел в предбаннике душа, слегка поддерживая головку Синке, которая блаженствовала в ванночке, поставленной на скамейку. Зашарил по карманам, но пси-фона не было. Трель раздавалась совсем рядом и звучала как-то странно: тембр немного не тот. Я непонимающе огляделся и увидел Ламинёнка. Он увлечённо топил мою Розовую Мобилку в ванночке, и то, что она упорно не хотела тонуть, только разжигало в нём азарт.
Я выхватил пси-фон у расстроившегося ребёнка, быстро обтёр о Синкино полотенце.
– Сэки Лами, зайдите ко мне, – голос мистера Браунинга.
– Да, сэр. Сейчас закончу с делами и приду.
– У меня нет времени ждать, пока каждый закончит свои дела. – Мистер Браунинг решил напомнить мне, что он здесь директор. – Зайдите немедленно. Две минуты, сэки Лами; всё, что больше, я буду считать демонстративным неуважением. – И он отключился.
Ах, так? Ну, ладно. Я вас уважаю, мистер Браунинг. Демонстративно уважаю.
Минуты не прошло, как я вошёл в кабинет. Прошагал к столу мистера Браунинга и поставил на середину ванночку с Синке. Вода чуть расплескалась, но это не моя забота.
– Ламиэ, заходи. – Я кивнул сыну. Он обрадованно вбежал в святая святых, куда ему прежде ни под каким видом не разрешалось входить, и с размаху плюхнулся в вертящееся кресло. – Можешь поиграть. Я уверен: то, зачем меня вызвал вот этот дядя, настолько важно и неотложно, что он потерпит.
Ламинёнок увидел на столе печати, и глаза его загорелись. Не успел мистер Браунинг рта раскрыть, как малыш схватил в обе руки по печати, непостижимым образом измазав в краске мордашку, и моментально наставил штампы на всё, до чего сумели дотянуться его, к счастью, коротенькие ручки.
– Сэки Лами! – чуть ли не взревел мистер Браунинг. – Что за балаган вы тут устроили?
– Прошло меньше двух минут, сэр, – кротко ответил я. – Моё уважение к вам не имеет пределов.
Ламинёнок дорвался до степлера. О да! Всё, что лежало на столе, было тут же надёжно скреплено со всех сторон. Покончив с бумагами, малыш принялся за свою одежду. Он успел намертво присоединить шорты к трусам, прежде чем скрепки кончились.
– Сэки Лами, прекратите это безобразие! – Директор кинулся отбирать у ребенка ножницы, и первый разрез пришелся по его пиджаку.
По слухам, у мистера Браунинга была дочь. Неужели он забыл, что к маленькому ребёнку, размахивающему чем-то режущим или колющим, надо подходить сзади? Или не знал этого, возложив всю заботу о девочке на мать? А может, я к нему несправедлив. В самом деле, бывают же тихие послушные дети. Если только они не выдумка авторов книг, в которых я об этом читал.
– Лами! – Директор, кажется, готов был уже выразить своё отношение к происходящему краткими и эмоциональными, но абсолютно не подобающими его высокой должности словами. – Лами, чёрт побери!
Я аккуратно поднял кресло с Ламинёнком и поставил его у шредера, прямо напротив стопки бумаг, предназначенных для уничтожения. Малыш с выражением искреннего счастья на лице приступил к художественному кромсанию листков. Главное – не пытаться подавлять активность ребёнка. Её надо просто направить в безопасное русло.