Крымская сказка

Решил тут поделиться такой вот прелестью. Начало похоже на многие народы, а вот конец отличается. Взято у Аркадия Кончевского // Всемирный следопыт, № 4, апрель 1927 г.

**

— За Бахчисараем, в степи, жил татарин. Всего было у него много, но никогда не было покоя. Жена, мать и две сестры только и делали, что плакали громко, навзрыд, по самому ничтожному поводу.

Недалеко от сакли татарина был глубокий колодезь, а над ним росла большая развесистая ракита. Как-то утром, когда солнце всходило, и туман поднимался над полями, пошла жена татарина по воду, взяв большой глиняный кувшин с узким горлышком. Подошла к колодцу, достала воды, подняла кувшин на плечо и задумалась:

«А что, если бы мой сын взлез на ветку этого дерева, сорвался и упал в колодезь?..»

И так живо татарка представила себе эту картину, что стала плакать. Руки ее дрогнули, кувшин соскользнул с плеча, и, упав на камни, разбился вдребезги. Еще громче стала плакать татарка. На рыдания прибежала мать. Услышав от дочери, как мог бы погибнуть внук, и увидя, что кувшин разбит, стала плакать и старушка. На ее рыданья прибежала, в свою очередь, сперва одна сестра татарина, потом другая. Узнали, в чем дело, и вместе стали рыдать. Местность огласилась сплошным воплем.

Бросил татарин работу на огороде и прибежал узнать, в чем дело, — узнав, плюнул и сказал, что он больше с такими глупыми женщинами жить не может. Заявил, что уходит из дому и вернется лишь в том случае, если встретит людей глупее их.

Пошел татарин в Бахчисарай. Путь был долгий, день жаркий. Подошел он к ханскому дворцу и присел отдохнуть у фонтана. Из калитки дворца показалась служанка-караимка. Увидала незнакомое лицо и спросила с любопытством:

— Скажите, ага, вы не здешний?

— Нет.

— А откуда?

— С того света, — отвечал татарин, желая отделаться от дальнейших расспросов.

— Ах! — воскликнула служанка и убежала. Через несколько минут она вернулась.

— Иди скорее, первая жена хана требует.

Стряхнув с себя пыль, вошел татарин во дворец. Повели его в покой ханши. Он оставил у входа свои каревле (кожаные туфли) и, на цыпочках, по персидским коврам подошел к жене хана.

— Ты давно с того света? — спросила она.

— Вчера, повелительница.

— А не видал ли там нашего сына Османа? (Осман был ее первенец, умерший в детстве).

— Как же, Аллах наградил меня этим счастьем, — смекнул хитрец, отвесив низкий поклон. — Я видел его, он приказал тебе кланяться.

— А где он? В раю?..

— Нет, не совсем, а так, с краю…

— Ах, великий Аллах! Почему же это? — горестно воскликнула ханша.

— Пресветлая повелительница, мудрейшая из женщин Крымского ханства! Не огорчайся, не за грехи твои Осман не в раю. Дело в том, что высокие особы должны иметь там свой сарай (дворец), а у Османа нет денег.

— Ах, вот в чем дело! А не знаешь ли, сколько надо денег?

— Говорили, шестьдесят золотых.

— Когда же ты пойдешь обратно?

— Не скоро, повелительница, у меня нет теперь там дел.

— Слушай, я дам тебе шестьдесят золотых для Османа и пять золотых тебе за труды. Отправляйся сейчас и передай золото. Я не могу допустить, чтобы мой первенец не был до сих пор в раю.

— Слушаю, повелительница, и все в точности исполню…

Ханша велела принести резную кипарисовую шкатулку с перламутровыми украшениями и отсчитала шестьдесят пять золотых. Взял хитрец золото и выбежал из дворца, забыв даже надеть свои каревле.

Вскоре звук рога оповестил, что хан вернулся с охоты. Раскрылись ворота дворца, и на белом иноходце въехал хан.

Только что он соскочил с коня, к нему подбежала жена.

— Знаешь ли ты, что Осман еще не в раю?!

— Осман не в раю! Что ты говоришь? — удивился хан.

— Видишь ли, был человек с того света и сказал, что у Османа нет денег, и я…

— И ты дала деньги! Где этот негодяй?

Хан вскочил в седло и бросился со двора на улицу Бахчисарая.

— Не видал ты человека, бежавшего от дворца? — спросил хан первого встречного.

— Какой-то незнакомец недавно пробежал в ту сторону, — ответил встречный.

Между тем, татарин, получив деньги, бежал как мог. Когда Салачик остался позади, он свернул на проселочную дорогу. Предчувствуя погоню, беглец приложил ухо к земле — слышен конский топот. Что делать? Видит он — пашет татарин, снял шапку и вытирает пот с лысой головы. Подошел к нему хитрец, поздоровался и говорит:

— Ай, яй, яй, что делается в Бахчисарае!

— А что такое?

— Вышел ханский указ — вешать всех лысых.

— О, Аллах! — воскликнул пахарь и быстро надел шапку.

— Да, скверно, скверно, — продолжал обманщик. — Велено по окрестностям собирать лысых. Вон, на горизонте, я вижу верхового. Наверное, за этим и едет.

— Что же мне делать, добрый человек? — испуганно спросил пахарь, — по-советуй, пожалуйста.

— Вот что могу посоветовать: иди скорей к тому тополю и взлезь на него, а я буду пахать.

Вскоре подъехал хан на взмыленном коне.

— Селям алейкум!

— Алейкум селям!

— Не заметил ли ты человека, быстро идущего из Бахчисарая?

— Видал, повелитель. Он сидит на том тополе.

Мигом очутился хан у тополя.

— Слазь, нечестивый!

— Я не лысый! — со слезами в голосе отвечал татарин с верхушки дерева.

— Что такое? Не лысый? Слезь сию же минуту!..

— Ой, могущественный и мудрейший повелитель, я не лысый!

— Да постигнут тебя все муки ада! Слазь, я приказываю! — закричал рассвирепевший хан.

— Гордость Крыма, да прославит Аллах твое имя! Я не лысый, — твердил несчастный.

— А, шайтан! Эй, пахарь, ступай сюда!

— Что прикажешь, светлейший?

— Держи коня, — сказал хан и, передав коня, стал карабкаться до первого сука.

С верхушки дерева слышался отчаянный вопль:

— Я не лысый!..

В это время хан зацепился за сук, подтянулся и, обессиленный, сел на первую ветку.

— Хан! Оставь его в покое! — крикнул татарин, державший коня. — Это не тот, кого ты ищешь. Чтобы исполнить поскорее приказ твоей жены, я поспешу к Осману и воспользуюсь твоим скакуном…

С этими словами татарин стегнул коня.

Растерялся хан. Посмотрел на сидящего наверху «нелысого», спрятавшего голову за ствол тополя, и грузно, на животе сполз по стволу к земле. Минуту постоял, стряхнул с одежды приставшие кусочки коры и тихонько пошел к Бахчисараю.

В сумерках подошел к своему дворцу и только переступил калитку — бросилась к нему жена.

— Ах, как я волновалась! Зачем ты так быстро уехал?

— Мой друг, нельзя быть такой жестокой, — спокойно ответил хан. — Ты послала человека в такой дальний путь… и пешком, я его догнал и дал своего скакуна.

— О, мудрейший! — воскликнула ханша, низко склоняясь.

Хан быстро пошел к соколиной башне, откуда долго слышался его рассерженный голос.

Между тем хитрый татарин подъезжал на уставшем коне к своему дому. Навстречу ему, с трудом сдерживая слезы, выбежали жена, мать и сестры.

— Я вернулся, — заявил татарин, — так как нашел людей много глупее вас…

— А мы поумнели! — хором ответили женщины.