За закрытыми дверями ИИ

Привет друзья!

Я ненадолго выпал из эфира, занимался магистратурой и все такое..Но! Я вернулся и вернулся  " не с пустыми руками", а чтобы поразмышлять..

Долго не хотел писать на эту тему. Не потому, что она сложная — наоборот, она слишком очевидная. А очевидные вещи всегда труднее всего формулировать честно, без лозунгов и истерики. Но после очередных новостей об уходе исследователей из OpenAI стало ясно: молчание здесь — тоже форма самообмана.

Я не экономист и не разработчик моделей. Помимо прочего , я писатель- любитель. Моя задача — смотреть на процессы чуть со стороны и задавать неудобные вопросы. И главный вопрос сейчас не в том, «хороший ли ИИ» и не в том, «отнимет ли он работу». Вопрос в другом: почему те, кто знает больше всех, всё чаще предпочитают уйти, а не говорить.

История с экономистами OpenAI задела меня не цифрами и не фамилиями. Она задела узнаваемым паттерном. Когда исследование начинает мешать продукту, исследование становится «внутренним». Когда выводы могут напугать рынок — они внезапно требуют «дополнительной проверки». Когда правда неудобна, её называют «преждевременной». Я видел это не только в технологиях. Так умирает доверие — тихо, без скандалов, через корпоративные письма с правильными формулировками.

Когда один из экономистов называет свою бывшую команду «пропагандистским рупором», это не эмоция. Это профессиональный диагноз. Особенно если за ним следует не опровержение, а ещё большее закрытие данных. В этот момент речь уже не об ИИ. Речь о власти над нарративом.

Нам много говорят о «временных потрясениях» и «переобучении». Это красивые слова. Но за ними стоит очень конкретная реальность: исчезновение входных ступенек. Не топ-специалистов. Не визионеров. А тех самых первых рабочих мест, с которых начинается взрослая жизнь. Младших аналитиков, начинающих юристов, ассистентов, джуниоров. Их не увольняют — их просто перестают нанимать. Это особенно коварная форма вытеснения: в статистике всё выглядит прилично, а по факту целое поколение оказывается без точки входа.

И здесь возникает странный парадокс. Компании публично говорят, что ИИ «освобождает человека от рутины», но на практике он освобождает рынок от новичков. А потом мы удивляемся дефициту кадров, падению качества и тому, что ИИ приходится срочно «дополнять» людьми обратно, как это уже произошло не раз. Только теперь — тише, дешевле и где-нибудь подальше от глаз.

На этом фоне контраст с Anthropic выглядит почти вызывающе. Когда CEO компании прямо говорит о возможной потере половины начальных офисных позиций, он не пугает — он возвращает реальность в разговор. Он делает то, что, по-хорошему, и должны делать люди, создающие технологию такого масштаба: говорить о цене, а не только о выгоде. Именно так и формируется доверие — не обещаниями, а готовностью называть неприятные вещи своими именами.

Меня часто спрашивают, не «анти-ИИ» ли подобные рассуждения. И каждый раз хочется ответить: нет ничего более про-технологичного, чем требование честности. Технологии не разрушают общество сами по себе. Его разрушает ложь, замалчивание и перенос ответственности «на потом». Будущее, о котором нельзя говорить вслух, почти всегда оборачивается настоящим, к которому никто не готов.

Важно понять одну вещь: уход исследователей — это не саботаж прогресса. Это форма морального сигнала. Люди, которые могли бы зарабатывать больше, влиять сильнее и оставаться внутри системы, выбирают выход. Не из страха, а из несогласия. И каждый такой уход — это строка в невидимом отчёте о том, как именно принимаются решения, влияющие на миллионы жизней.

Как писатель, я верю в простую вещь: будущее нельзя редактировать, как пресс-релиз. Оно всё равно выйдет — без купюр. И чем дольше мы делаем вид, что «всё под контролем», тем болезненнее будет момент, когда контроль окажется иллюзией.

Требовать правды — не значит тормозить развитие. Это значит признать, что мы уже внутри процесса и несем за него коллективную ответственность. Не как пользователи, не как клиенты, а как общество.

Исследователи, уходящие из OpenAI, не бегут от технологий. Они бегут от ситуации, в которой знание перестаёт быть знанием и становится маркетингом. И, возможно, именно эта разница — между правдой и удобной версией правды — сегодня важнее любых моделей, параметров и дорожных карт.

История редко кричит. Чаще она говорит тихо — голосами тех, кто встал и вышел из комнаты.

Ваше мнение по этому поводу?