«Севильский цирюльник»

Ровно 210 лет назад, 20 февраля 1816 года, в римском театре «Арджентина» прошла мировая премьера оперы Россини «Севильский цирюльник».

Написанная сорока годами ранее комедия Бомарше, в которой впервые появился на сцене Фигаро, вызвала живой интерес. В 1782 году в Петербурге состоялось первое представление оперы Дж. Паизиелло «Севильский цирюльник», имевшей большой успех. На тот же сюжет ранее написали оперы и другие композиторы, например Ф. Л. Бенда, Н. Изуар. Все же самой популярной оперной версией «Севильского цирюльника» до Россини оставалось произведение Паизиелло — один из самых совершенных образцов оперы-буффа XVIII века. Популярность его была столь велика, что решение Россини написать музыку на этот сюжет было сочтено дерзостью.

Россини в 1816 году обязался написать к карнавалу в Риме новую оперу, однако цензура, свирепствовавшая в Италии, запрещала все либретто, которые были им предложены. Оставалось совсем мало времени, и тогда было решено использовать разрешенную цензурой тему. При этом Россини не решился назвать оперу так, как Паизиелло. Не желая причинять огорчение уважаемому и вспыльчивому автору более ста опер, которому было тогда семьдесят пять лет, композитор назвал ее «Альмавива, или Тщетная предосторожность». Более того, Россини обратился к Паизиелло за разрешением, и тот ответил любезным согласием, не сомневаясь в провале оперы самонадеянного юнца.

Новое либретто написал Чезаре Стербини, использовав не только комедию Бомарше, но и либретто Дж. Петрозеллини для оперы Паизиелло. Россини вообще отличался быстротой сочинения. Но стремительность, с которой был написан «Севильский цирюльник», беспрецедентна. Сочинение и инструментовка заняли тринадцать дней.

 Интересно, что наряду c несколькими самыми великими оперными творениями (Мадам Баттерфляй, Травиата, Кармен) эта опера также с треском провалилась на премьере. Всё пошло не так: исполнитель партии Альмавивы забыл взять с собой гитару, необходимую во время серенады, дон Базилио зацепился за гвоздь и не мог тронуться с места; в довершение всего на сцену выбежала кошка и, ослепленная светом, с громким воплем заметалась в поисках выхода. Все эти «случайности» были преднамеренными, как и свист и выкрики зрителей, сопровождавшее оперу с первых тактов. Сторонники Паизиелло и враги Россини, представители соперничающих антреприз, организовали скандал, невиданный в летописях театра. Спектакль был фактически сорван. Россини, сам дирижировавший спектаклем, после первого акта бежал из театра, но, когда примадонна, участвовавшая в спектакле, позже зашла, чтобы утешить его, она нашла его безмятежно спящим в постели. 

Через неделю после первой постановки Россини исполнилось 24 года, причем отмечал он дату рождения (29 февраля) день в день, так как год был високосным.

Второе и последовавшие за ним исполнения оперы, состоявшиеся на той же неделе, прошли гораздо успешнее, но первоначальный провал был причиной медленного старта популярности — долгой и широкой — этого произведения. Еще при жизни Россини пользовался не только любовью миллионов, но подлинным уважением и восхищением таких абсолютно разных композиторов, как Бетховен, Вагнер и Брамс. Что касается Паизиелло, то он умер спустя три с половиной месяца, так и и не узнав, что творение Россини совершенно затмило его собственное. 

С этого времени начинается триумфальное шествие оперы Россини по сценам мира. Постепенно россиниевский шедевр завоевывает репутацию одной из самых часто исполняемых и наиболее любимых публикой опер. «Севильский цирюльник» — лучшая из комических опер Россини и едва ли не лучшая комическая опера XIX века до «Фальстафа» Верди. В ней выступали крупнейшие вокалисты мира, от П. Виардо-Гарсиа, Дж. Рубини, А. Тамбурини, Л. Лаблаша до наших современников.

Гениальная музыка открыла новые пути в истории жанра, в ней сочетаются дерзкая буффонада, лирика, драматизм, искрящееся веселье и сатира. На место масок старой оперы пришли живые люди. Прав был А. Гозенпуд, когда отмечал: «Конечно, незачем сравнивать произведение Россини со «Свадьбой Фигаро» Моцарта, но шедевр Россини ближе к ней, чем к сочинению Паизиелло». Ничего равноценного финалу I действия  по сложности и разнообразию применения ансамбля опера-буффа дотоле не знала, как не знала она такого эмоционального богатства и яркой характерности».Многие приемы и средства оперы-сериа Россини использовал в опере-буффа, не отяжелив ее стиля. Поэтому смех его не только беззаботно радостен и светел, он звучит и обличительно — например, в Арии о клевете. Весь образ дона Базилио отнюдь не условная комическая маска. Это не мелкий негодяй, клеветник, доносчик, но идеолог подлости. Да и все персонажи оперы, хотя генетически связаны с традицией, показаны в новом свете. Так, Розина не «мнимая простушка», какой она предстает у Паизиелло, а девушка, борющаяся за свое счастье. Россини подчеркнул новую функцию образа, написав партию героини для меццо-сопрано: обычно контральто и меццо-сопрано поручали роли страстных, порывистых натур. Не случайно первые слушатели оперы, по свидетельству Стендаля, возмущались тем, что композитор превратил Розину в «бой-бабу». 

Увертюра вводит в обстановку забавных приключений. Изящные мелодии, темпераментная ритмика, стремительные нарастания полны огня, кипения жизненных сил. Инструментовка одновременно и красочна, и по-моцартовски прозрачна.

Сценическая же история отмечена острой наблюдательностью автора, его проницательностью в изображении общества в целом и человеческих характеров. На первом плане – безусловно главный герой. Он врывается на сцену с каватиной «Место! Раздайся шире, народ!». Итальянский музыковед и театральный критик Феделе д'Амико назвал эту каватину «беспрецедентным номером в истории оперы как по своему ритмическому и тембровому напору (оркестру принадлежит здесь значительная роль), так и по сложности конструкции, которая основывается по меньшей мере на шести различных темах, причем их вступление и возврат не подчиняются никаким традиционным схемам». Фигаро, этот цирюльник, который еще вдобавок и хирург, ботаник, аптекарь и ветеринар, а также самый ловкий сводник в городе – наследник старых остроумных и до предела раскрепощенных персонажей XVIII века. У него насмешливая маска, кипучий южный темперамент, он двигается без конца, говорит без умолку, исполнен здравого смысла и всегда прав.

https://ya.ru/video/preview/1640259580448417087

Под стать Фигаро и другие персонажи оперы. Дон Базилио, учитель музыки, ханжа и лицемер, «важный и злокозненый противник браков». Рядом с ним — доктор Бартоло, капризный ворчун, выживший из ума молодящийся старик. Между ними — Розина, бедная жертва нравов и обычаев. Но при необходимости она пускает в ход коготки и в обиду себя не даст. Ее освободитель — граф Альмавива, безупречный рыцарь, оказавшийся знатным дворянином. Впрочем, если присмотреться, в нем много самолюбования, а любви мало. Но он кумир девушек, красавчик, и не только высокое положение, но и настойчивость позволяют ему добиться своего. Публика по-прежнему любит всех этих героев.

https://ya.ru/video/preview/4606432486992696212

Богатство, многообразие красок отличают образы всех персонажей. Россини щедро использовал в музыке народную песенную и танцевальную мелодику, жанрово-бытовые формы. Опера богата ритмами танца — от сальтареллы до вальса. В финале проходит мелодия русской народной песни «Ах, зачем было огород городить»: Россини использовал музыку собственной кантаты «Аврора», посвященной вдове М. И. Кутузова княгине Екатерине Ильиничне.

И по выразительности характеров, и по эмоциональному богатству, и по виртуозной яркости вокальные партии оперы представляют настоящий рай для певцов. Недаром практически в каждой партии каждое поколение вокалистов давало целый ряд выдающихся исполнителей. Но и саму виртуозность Россини поставил на службу выразительности и психологической достоверности. Даже трели и рулады Розины передают ее решимость утвердить свою волю.

Кстати, о партии Розины. Как уже говорилось, в оригинале композитор решился на невиданно смелый шаг – он поручил ее не сопрано, а меццо-сопрано. Однако долгое время, в силу привычки и из-за того, что меццо-сопрано обычно не обладают такой легкостью и подвижностью, как высокие голоса, Розину пели сопрано. И лишь в 1964 году во время гастролей Ла Скала в Москве впервые за долгие годы публика услышала партию Розины в оригинальном виде, в исполнении потрясающей меццо-сопрано Фьоренцы Коссотто. Теперь эта практика все более распространяется. Здесь Каватина Розины представлена в исполнении несравненной Чечилии Бартоли.

https://ya.ru/video/preview/18068352927452867912

В России «Севильский цирюльник» был впервые исполнен в Одессе в 1821 году итальянской труппой, на русской сцене — в петербургском Большом театре 27 ноября 1822 года. Своим кипучим весельем, искрящимся остроумием, пенящейся страстью стиль оперы освежил искусство Европы. «Мой „Цирюльник“ с каждым днем пользуется все большим успехом, — писал Россини, — и даже к самым заядлым противникам новой школы он сумел так подлизнуться, что они против своей воли начинают все сильнее любить этого ловкого парня». Особенной поддержкой опера Россини пользовалась у европейской художественной и научной интеллигенции. Под обаянием россиниевской музыки находились Делакруа и Бальзак, Мюссе и Гегель, Бетховен, Шуберт, Глинка. И даже Вебер и Берлиоз, бывшие оппонентами Россини, не сомневались в его гениальности. «После смерти Наполеона нашелся еще один человек, о котором все время толкуют повсюду: в Москве и Неаполе, в Лондоне и Вене, в Париже и Калькутте», — так писал о Россини Стендаль.

Среди лучших исполнителей главных партий на отечественной сцене вне сравнения был Ф. Шаляпин, определивший сценическую традицию роли дона Базилио.

Опера Россини была неоднократно экранизирована. Особого внимания заслуживает фильм 1946 года режиссёра Марио Косты, в котором Тито Гобби исполнил  роль Фигаро. Это был первый в мире полнометражный фильм-опера. Гобби вновь сыграл Фигаро в 1955 году в фильме-опере Камилло Мастрочинке «Фигаро, цирюльник из Севильи». Ещё одна историческая версия — это телевизионная постановка 1972 года под управлением Клаудио Аббадо, режиссёром которой выступил Жан-Пьер Поннель, с участием Германа Прея, Терезы Берганца, Луиджи Альвы, Энцо Дары и Паоло Монтарсоло, а также оркестра и хора миланского театра Ла Скала. Среди иронических переделок «Севильского цирюльника» — опера Петера Корнелиуса  «Багдадский цирюльник» (1858) и американский мультфильм «Севильский кролик» (1950).

Над шедевром Россини до сих пор не властно время, опера пышет здоровьем и такой жизненной энергией, что с блеском выдерживает любое сравнение, даже с великим Моцартом.