Мифы и Легенды в Музыке. Легенда о Богине Мечей.

Всегда приятно совершенно случайным образом наткнуться на современного исполнителя, которого и послушать приятно, и тексты наполнены тонкими смыслами, и музыка соответствующая. Вот и мы не так давно наткнулись на «триплет» музыкальных легенд, написанных группой pyrokinesis – так называемой one-man band, группой из одного человека.

Услышав эти легенды, честно, не с первого раза соображаешь, а... что это было? И на интуитивном уровне ставишь трек сначала и уже внимательно поглощаешь текст. Судите сами.

Трек: , pyrokinesis 
Здесь родилась современная легенда с отголосками древнегреческого налета: его явно нет, но сквозь текст он ощущается. Смысл легенды в том, что император из-за нежелания обходить сакральное место прошелся вместе со своими легионами прямиком по капищу и пробудил спящую там уже 16 тысяч лет Богиню Мечей. Дамочка очнулась, перебила «в одиночку» все императорские легионы, и свела с ума мужика «кровавыми пируэтами» и мощнейшими умениями и способностями воина.

Текст написан прекрасно! Это то, чего так не хватает современному творчеству: не хватает Венеры и немножко Раху, зато в «Легенде о Богине Мечей» они присутствуют сполна! И приправлены Марсом. Три планеты, олицетворяющие текст: Венера – любовь и страсть, Марс – война, кровь, страсть, и Раху – ненасытные желания, ничем не обусловленные, жадные, эгоистичные.

У нас здесь, конечно же, нарративная баллада с четко считываемым и понятным сюжетом, смешивающая эпичную стилистику с искусно сниженной, практически вульгарной, что порождает просто мощнейший гротескный эффект. Он же и будет выступать главным контрастом на протяжении композиции. Вот некоторые примеры контрастного стиля.

Высокий стиль:

• terra incognita (неизведанная земля с латыни);
• «лотос любви» – прекраснейшая метафора, с учетом понимания символики лотоса, отсылка к древней Индии;
• «логос войны» – то есть буквально закон бытия войны, абсолют, отсылка к древней Греции;
• «патетика вины» – то есть не просто вина, а трагически гипертрофированная.

Приличное количество подобных вставок дает слушателю возможность взрастить вокруг себя в буквальном смысле эпичную атмосферу чего-то древнего.

Сквозь эти красивые и приятные слуху тропы автор вплетает сниженный стиль:

• «втюрился как школьник» – и это об императоре, ведущем легионы;
• «тянется к ширинке» – резко опошляется и теряется вышесказанный абсолютный смысл «лотоса любви»;
• «башню вынесло» – автор играет словами очень профессионально и искусно, метафорично. Причём использует он не неустоявшиеся метафоричные клише, которые избиты и все «угадают эту мелодию с первой ноты», нет, автор использует очень интересные и новые метафоры.

Текст прошит одной объемной и узко-смысловой метафорой:

«Связать хотя бы пару слов  Чтобы признаться ей в любви на языке клинков. Вот такая акробатика, патетика вины  Поэтики грамматика, фонетика войны  Это лингвистика мечей, она не знает языков других. Гремит музыка клинков, рифмуя стих».

Это шедевр. Здесь звук бьющихся друг о друга мечей представляется единственно возможным, честным и понятным способом коммуникации. Здесь нет ни лжи, ни двойных стандартов, ни двусмысленности.

Припев тоже уничижительно хорош:

«Добро без лица, зло без вины Праксис клинков, логос войны Орущая сталь, в ней речь улови Вечная бойня для вечной любви От этих яростных красных очей Его сердце цветёт, как картофелина...Сливается грамма и фоно клинков Разгорается драма под вонь угольков И сшиты в один опус людьми Войны логос и лотос любви...»

Очень сначала привлекло слово «картофелина»! Вот чего-чего, но «картофелину» встретить в таком тексте, музыкальном стиле – крайне маловероятное событие. Но одна «картофелина» здесь, и если поначалу было не сразу понятно, что она здесь делает, то потом уже понимаешь, что «картофелина» выбрана не зря. Она олицетворяет собой низменность, грубость, неидеальность и хтоническую любовь. Что-то нелепое, грязное, находящееся во тьме.

И еще одно интересное и глубокое сочетание: «логос войны» и «лотос любви», где логос – это закон и порядок, своего рода структура, а лотос – символ чистоты и духовности, вырастающий из грязи. Согласно тексту, война имеет свой высший смысл – Логос, и из этой кровавой грязи может вырасти высшее чувство – Лотос. Это прям философия, и причём глубокая, которую на бегу не осмыслишь.

В целом текст построен на двух фундаментах: порядке и хаосе. Текст у нас начинается с похода Императора. Император – это и есть порядок, и закон, и мужское начало. Император (он же закон и порядок) ведет армию вперед, на север, в terra incognita – мужское начало стремится подчинить и осмыслить хаос, познать то, что не познано, потому что «позади империя» – есть мир уже изведанный, мир протоптанных дорог и устаканившейся иерархии. Скучный уже мирок.

В свою очередь, Богиня Мечей олицетворяет собой хаос, первозданную природу и, конечно, стихийное женское начало, воплощенное в ней в виде дикой и неконтролируемой силы. Богиня спит в «пустыне», на «капище» – это священное, сакральное пустынное пространство, где нет цивилизации. Она спала уже «шестнадцать тысяч лет» – это древняя богиня, и жила она в мире, существовавшем задолго до начала человеческой истории. То, что она пробудилась, – это реакция хаоса, природы на вторжение порядка и закона. Богиня не «злая» и не «плохая», она есть, она просыпается, и ее действия становятся «кровавыми пируэтами», танцами. То есть это не просто мочилово и убийства, а изыск беспорядка, вступающего в танец с хтоническим порядком.

И сама война, столкновение, которые описываются не как типичная битва, а являют собой настоящий акт творения, хоть и опошленный сниженными стилистическими приемами, которые, собственно, и добавляют свою изюминку. Император (Порядок и Закон) вместо того, чтобы разобраться с Хаосом или проиграть ему, влюбляется. Именно в Хаосе он начинает видеть высшую форму жизни и красоты. «Вечная бойня для вечной любви» – это база этого странного союза. Император придумал, как ему чаще видеть «любимую»: он разжигает войну, затем еще и еще и по сути приносит в жертву богине своих и других солдат (как раз тех, кто символизирует собой порядок и, чаще всего, иерархическую структуру) ради того, чтобы видеть ее истинную природу – танец (пируэт, кровавый) разрушения, и... вот тут мы вспоминаем о страшном танце Господа Шивы, после которого наступает Пралайя и Брахма ложится спать.

Пока «примальная» Богиня в пируете режет армию, император устремляет руки к ширинке – мужской половой орган в древние времена был не просто словом, которым неуместно украшают сегодня все заборы и гаражи. Для древних лингам был силой, вектором направленности, и ему поклонялись. И здесь, в тексте, хочется верить, что отсылка именно к лингаму – как подтверждение не просто платоники, а фундаментальности и витальности. Эрос и Танатос – две стороны одного и того же.

«Добро без лица, зло без вины»: здесь отвергается человеческая мораль. Она не нужна там, где господствуют две титанические силы, там, где категории добра и зла становятся настолько местечковыми и ничтожными, что их просто исключают. Здесь преобладает стремление к экспансии: Порядок хочет править, но Хаос, в свою очередь, ведет к разрушению.

Вот ещё несколько примеров:

• «Огни величия ведут, тени тянут лапища» – это развернутая метафора имперской экспансии. «Огни» – самый настоящий символ славы и порабощения цивилизацией очередного неизведанного пространства, но они же и порождают «тени» с хищными «лапищами», намекая на вторую сторону медали, о которой зачастую забывают: пространства порабощаются через разрушение, изменение и уничтожение, обнажая изнанку любого прогресса.
• «Орущая сталь» – звенящий металл наделяется голосом, и теперь он не просто звенит, а «орёт», то есть персонифицируется для передачи первобытной ярости и боли битвы. Оружие превращается из инструмента в живого участника диалога.
• «Молчавшие клинки... разбужены» – тут как будто прослеживается тонкая связь духа с клинком: их не просто используют, их пробуждают к жизни. Сюда закладывается характерная для легенд и мифов толика мистичности и небывалости.
• «Лес на закате ровный, будто вылизан» – это сравнение создает образ неестественного, тревожного порядка перед появлением хаотической, бунтарской силы.

В тексте широко используются аллитерация и ассонанс, и посредством этих фонетических приемов создается как раз нужная тревожная и в то же время полная предвкушения атмосфера.

• Звук [р]: «Впереди терра... Император армию...», «разгромив армию...» – это имитация рокота, рыка, грохота войны, но при этом нет ощущения, что «бахнули», есть ощущение, будто герои затаились, но готовы давать отпор.
• Звук [л]: «логос войны и лотос любви». Мягкий, плавный [л] связывает эти два понятия так изящно, что не сразу понимаешь, что вообще здесь сказано. Лучше притормозить прослушивание песни и вдуматься в эти сочетания, чтобы понять атмосферу, которую они создают.
• Звуки [к] и [г]: «языке клинков», «крик срывается с клыков». Это резкие, гортанные звуки, которые своим звучанием погружают слушателя буквально в эпицентр битвы людей и богини.

Интересно то, что миф в этом тексте не заимствуется и не преобразуется, а создаётся в реальном времени в ушах слушателя.

Благодаря таким словам, как «терра инкогнита», «капище», «шестнадцать тысяч лет», действие выводится из исторического контекста в мифический. «Капище» – само слово уже кричит о том, что это не просто одно из многих мест, это locus sacer – священное место, куда приходят ведьмы и колдуны, чтобы наполниться энергией, куда приходят за силой ослабшие, где возможен контакт с божественным.

Композиция не пересказывает какой-то старый избитый миф, а конструирует новый. За счёт противопоставлений и контрастов она разрушает привычные ожидания, а через мощные метафоры и оксюмороны создает новую логику, новый «логос войны», в котором любовь и смерть становятся синонимами.

Император и Богиня – Солнце и Луна. Мужской и женский принципы. Сознание и бессознательное. Стоит подумать и о своеобразной трансформации через соединение и вплетение противоположностей в единое целое.

«Заваленная трупами пустыня» – это то, к чему Император вообще не привык. Это метафизическая смерть старого устоя и мира, это разложение эго императора (иногда прямо так и думается о мотиве Юлия Цезаря и Римской империи, чьё зажравшееся эго привело к фатальности). Разложение эго беспрекословно ведет к разрушению прежней личности. На фоне разложения былого, из фундамента смерти и своего рода гниения рождается чистое чувство любви к богине. Но сливаются они на фоне философского краеугольного камня: «вечная война», «кровушка льется», «яростных красных очей» – вот что их соединяет. Они входят в бессмертие и в цикличность.

Пируэты богини, безусловно, отсылают не только к Господу Шиве, но и к его супруге Парвати в ипостаси Кали. Кали – с санскрита – «черная». Богиня времени и разрушения, она пляшет на полях сражений, ее тело украшено черепами, а танец, как и танец самого Шивы, может разрушить вселенную, для того чтобы Брахма мог создать её заново. Император же здесь может быть в роли самого Шивы как пассивное проявление, созерцающее танец Шакти – активной силы, воплощённой в богине мечей. Он не сражается с ней, но дает ей все условия для проявления.

В этом же тексте мы очевидно видим Старшие Арканы Таро:

• Император (IV) – олицетворяет порядок и закон.
• Башня (XVI) – это разрушение и крушение эго, старого миропорядка.
• Сила (XI) – структурированная и в то же время инвертированная: здесь не люди укрощают зверей, как уже все привыкли, – здесь примальный бог укрощает человека.
• Влюбленные (VI) – это выбор, который сделал император, и здесь вопрос не добра и зла, а трансцендентного и тотального опыта, который несет за собой выбранное императором разрушение. Разрушение, чтобы после дать пространство новому.

Короче, классная песня!