Субботний отрывок. Неблагой уезд осенью - гробокопательство, свадьба Водяного и новости из столицы

В субботнего флэшмоба от Марики Вайд я участвую редко. Но сейчас как раз есть подходящий отрывок из очередной главы романа «Неблагой уезд» (всю главу выложу на следующей неделе):

"Осенний дождь мелко сеется, да долго тянется… Дилан с тоской смотрел в залитое водой окно столовой. И гулять не в радость, и дома скучно. В суде нынче неприёмный день, Мидир Гордеевич до обеда спать изволил, да и потом из своих покоев не показался. То ли газеты читает, то ли хандрит в одиночестве. Анчутка летает где-то, а Хризолит в мастерской своей, из чулана переделанной, закрылся и сказал не отвлекать.

Сбегать, что ли, к озеру, повидать Ивку с Алёной? А то ведь скоро уснут они на дне, как русалкам положено, до самой весны.

Дилан побрёл в сени, снял с настенного крюка провощенный плащ с капюшоном, закутался. Как говорит Анчутка, пришёл сентябрь, держи кафтан. И чем дальше, тем хуже. Стылая осенняя слякость до костей пробирает. На родине об эту пору тилвит тэг в холмы уходят, в подземный Аннуин. А здесь, хочешь — не хочешь, приспосабливайся. Мидир Гордеевич по раскисшим дорогам ездить не желает, а змеиные тропы ему и вовсе не по душе. Вот и приходится Дилану каждый раз туда-сюда хозяина перемещать да ещё потом с поручениями бегать.

— Далеко собрался? — на крыльце обнаружился Анчутка. Мокрый и взъерошенный, бес о чём-то беседовал с овинником Микентием.

— До озера, — ответил Дилан. — А ты где был?

— Гробокопательством он занимался! — хохотнул Микентий.

Дилан почуял какой-то подвох.

— Как это? Зачем?

— Рыбок подкармливаю, — пояснил Анчутка.

Тилвит тэг уставился на него округлившимися глазами.

— Ты… выкапываешь трупы, чтобы рыб кормить?!

Микентий хрюкнул от восторга.

— Слышь, бес, а он дело говорит! Одолжить тебе лопату?

— Одолжи, — кивнул Анчутка. — Я тебя этой лопатой и зарою. Зря, что ли, Нихренаська в тот раз по тебе выла?

— Да объясните вы толком! — взмолился Дилан. — Какие гробы? Какая рыба?

— Рыба озёрная, — ответил Анчутка. — А гробы для мух. Обычай такой. В начале осени девки по деревням мух хоронят и тараканов. Вырезают для них гробики из брюквы или из моркови. Да стараются побольше поймать, горстями. Выносят на околицу и зарывают в землю. Ну, неглубоко, понятное дело.

— И причитают при этом, — добавил Микентий, — приговаривают: «Мухи вы мухи, комаров подруги, пора умирать. Муха муху ешь, а последняя сама себя съешь».

— А я гробики-то собираю, — продолжил Анчутка. — Чего добру пропадать? Знаешь, какие жирные тараканы попадаются? Рыбам самый корм. А гробики — зайцам.

— Понятно, — Дилан посмотрел на перепачканные руки беса. — И охота тебе в грязи копаться?

— Это разве грязь! Вот обожди, Осенины отпразднуем, а уж опосля разверзнутся хляби небесные… — Анчутка шмыгнул носом. — А чего это у вас на подворье болотом пахнет?

— Это Болотник подарки хозяину прислал: связку рябчиков откормленных и короб ягоды! — Микентий облизнулся. — И ещё по морозцу обещался прислать, когда клюква послаще будет.

— Благодарит, — ухмыльнулся Анчутка. — Это правильно. Зря, что ли, мы головами рисковали?

— А я всё думаю о том деле, — сказал Дилан. — Зачем Болотник метки на избе Кузьмы оставил? Повезло им, что водяница смолчала, а если бы старый Водяной узнал, обвинил бы Болотника с Кузьмой в преступном сговоре.

— Просто Болотник не доверял Мидиру, — ответил Анчутка. — И нас потому шуганул. Зато теперь в долгу себя ощущает.

— И новый Водяной тако же, — покивал Микинтий. — Каждую седмицу свежую рыбу присылает. С понятием, хошь и молодой. Слышь, бес, а правду болтают, будто он жениться надумал?

— Правду, — буркнул Анчутка. — Смотрины затеял, женишок. Всех окрестных русалок собрал и водяниц. Я чего прилетел-то… Доделал змеёныш мой заказ или нет? Все сроки прошли!

— Обещанного три года ждут! — из двери высунулся Хризолит. — Куда торопишься? Такой гребень жених невесте дарит. А у тебя ещё рога не отросли, чтобы свататься.

— Ништо, пусть как у людей будет, — солидно ответил Анчутка. — Сначала сговор и обручение, а через пару зим — свадьба.

— Боишься, что Водяной твою зазнобу уведёт? — Хризолит прищурился. — А что дашь, ежели я скажу, на кого речной хозяин глаз положил?

— А точно знаешь?

— Точнее не бывает!

Анчутка посопел, роясь по карманам и кожаным мешочкам на поясе.

— Громовую стрелу хочешь? Вот, смотри, какая чудная. На лёд похоже. 

Он повертел в пальцах граненый кусочек кварца. Дилан первый раз такой видел. Обычно древние люди делали наконечники для стрел из кремня. Суеверные крестьяне за удачу считали найти «громовую стрелу». Носили потом при себе, как амулет от удара молнии. 

— Давай, — согласился Хризолит, — подвеску сделаю. А Водяной на Любаше женится. На осеннее равноденствие свадьбу сыграют.

— Вот ведь… — огорчился Дилан. — А ты как же?

— А что я? — Хризолит пожал плечами. — У нас с ней взаимный деловой интерес. А женитьба делам не помеха.

Дилан вздохнул. Он уже отчаялся отговорить сына Полоза плести интриги в Неблагом уезде.

— Гребень я до свадьбы доделаю, — пообещал Хризолит.

— До чьей свадьбы? — подозрительно уточнил Анчутка.

— Экий ты дотошный! До Осенин доделаю, не переживай. Дилан, не уходи. Мидир Гордеевич в кабинет кличет.

— И меня? — встрепенулся Анчутка.

— Про тебя разговора не было.

— Ага, а потом окажется, что вас звали, чтобы меня разыскали!

— Да пошли! — махнул рукой Хризолит. — Всё равно не отвяжешься.

***

Столичные газеты в Неблагой уезд доставляли с двухнедельным опозданием. И хорошо, что не с двухмесячным. Писем от Элис и её советников Мидир не получил ни одного, и потому с особым вниманием читал газеты, особенно светскую хронику и объявления.

— Столичные дворяне, а за ними следом и купцы завели обыкновение по трактирам ездить, арфисток слушать. — Мидир постучал карандашом по газетной странице. — Вдумайтесь, мои юные друзья, арфисток!

— И что в этом особенного? — не понял Хризолит.

— Арфа — не особо популярный инструмент в России. Зато весьма любимый в Ирландии и Шотландии.

— У нас тоже, — добавил Дилан. — И среди валлийцев, и среди тилвит тэг.

— Вот именно. — Мидир отбросил карандаш и задумчиво почесал за ухом Кудельку. Спаниель тыкался носом в разложенные на столе газетные листы, фыркая от запаха краски. — Полагаю, что это увлечение петербуржцев пошло от Элис и её свиты. И вот ещё что интересно: в столице входят в моду спиритические сеансы.

— Столоверчение? — Хризолит пожал плечами. — Баловство это. Или мошенничество.

— Согласен, но только если духовидцем себя объявляет человек, — Мидир со значением поднял палец. — А если фэйри?

— Развлекается королева! — фыркнул Анчутка. Он даже не подошёл к столу. Притулился на корточках у двери и зевал в кулак. Что творится в далёком Санкт-Петербурге беса не интересовало..."