Забери моё имя: Концерт

Пространство взорвалось грохотом басов. Тысячи голосов слились в единый нарастающий гвалт. Сцена сияла так ярко, что всё вокруг казалось туманным. В первый раскат ударных Алиса вздрогнула, будто её сжавшееся сердце решило расправиться и вырваться наружу.

Блистательная семёрка выбежала на сцену. Громовой голос Амару разорвал стадион:

— Вы готовы?! 

Толпа взревела. Свет рванулся в зал ослепительным шквалом. Алиса кричала вместе с Олей, и в этих криках слышалась почти физическая боль.

Джин двигался в лучах софитов уверенно и дерзко. Чёрная прозрачная майка сияла холодной россыпью блёсток в белом свете прожекторов. Его идеально гладкое мускулистое тело казалось недоступной скульптурой, а движения бёдер невероятно грациозными; и от их слаженного ритма толпа заходилась в восторге.

На гигантских экранах вспыхнул крупный план. Джин поднял голову, и камера поймала его взгляд с ювелирной точностью, и Алисе на миг показалось: он смотрит не в объектив, а прямо в неё!

Он провёл рукой по волосам, откидывая назад спадающие на лицо пряди, и смущённо улыбнулся, будто их с Алисой взгляды действительно встретились среди ревущего стадиона. Свет софитов скользнул по его коже, отливая на ней влажным блеском. Не пот, а какое-то горячее живое сияние, будто его тело не выдерживало собственной красоты и начинало светиться изнутри.

Алиса ловила каждое движение камеры. Видела, как по линии его шеи пробегает тень, как на ключице скапливается крошечная капля влаги, как волосы на висках темнеют, становясь мокрыми. Казалось, что всё в Джине будто нарисовано тонкой, искусной кистью до такой степени, что её собственное сердце сбивалось с ритма. На её глазах выступала влага, давая выход тем чувствам, что оказались сильнее неё сейчас.

И тут в лучах белого света, на его шее блеснула подвеска — миниатюрный скрипичный ключ с голубым камнем. Точная копия того, что скрывалась под футболкой Алисы. Камень вспыхнул и погас, словно подмигнул ей.

Она машинально коснулась груди, проверяя, что кулон по-прежнему там. Такой тёплый, родной и близкий.

Едва слышный всхлип сорвался с её губ и растворился в рёве многотысячной толпы, где никто не мог услышать, как внутри неё что-то впервые распахнулось навстречу этому невозможному, недостижимому юноше на экране.

А потом по стадиону поплыла платформа. Джин стоя сбоку этой движущейся сцены, приветствовал фанатов на трибунах, слал поцелуи, сердечки, махал и подмигивал.

Алиса пыталась выровнять дыхание. Голос её уже охрип от двухчасового визга. Трясущимися руками она достала из-под футболки скрипичный ключ и, зажав бейл между пальцев, выставила кулон на всеобщее обозрение.

— Джин! Джин! — голос Алисы почти охрип.

Но Джин был слишком далеко и не мог слышать её. Тогда она сорвалась с места и побежала к заграждению. Она встала на металлическую основу и закричала что было сил:

— Джин-а! Саранхэ!!!*

В какой-то момент взгляд Джина скользнул по рядам, будто привлечённый именно её признанием. Платформа проплывала очень близко, и Алиса с отчётливой ясностью видела его лицо, его взгляд. Он улыбнулся так ярко, что у неё перехватило дыхание.

В этот миг её подвеска выскользнула из-под футболки и с тонким металлическим звоном ударилась о холодный поручень ограждения. Ловким движением руки Алиса быстро заправила её обратно. Джин, словно услышав этот звон сквозь рёв стадиона, коснулся своего кулона.

А потом он поднял руку и помахал… и Алиса почувствовала, что этот жест предназначался именно ей. Мир на секунду остановился. В этот момент существовали только она, он и два одинаковых кулона, сияющих под светом прожекторов.

Плечи Алисы дрогнули, глаза мгновенно наполнились слезами. От переполняющей эйфории голову слегка кружило, и крик вырвался сам, такой сильный, что картинка резко скользнула в сторону, словно после шампанского, выпитого в одно мгновение. Мир вспыхнул белым светом. Стадион взревел, тысячи голосов рвали воздух, но для неё всё исчезло. Не было ни людей, ни света, ни ограждения. Был только он. Джин. И мысль, безумная, невероятная: он увидел её.

Алису тянули назад. Кто-то вцепился ей в локоть, дёрнул, возвращая в реальность. Но Алиса даже не поняла, что происходит: ноги не слушались, сознание проваливалось в сладкую пустоту, где существовало одно-единственное чувство — эйфория, безумная, горячая до онемения пальцев. Она не слышала предупреждений, не чувствовала чужого прикосновения, только продолжала смотреть вперёд, туда, где секунду назад был Джин, где она была уверена, их взгляды встретились.

Лишь когда резкий голос стаффа прорезал эту оглушительную одержимость, Алиса вздрогнула, словно её выдернули из сладкого сна. Стафф просил вернуться на место и не подходить так близко к ограждению. Но слова доходили до неё с трудом. Её разум всё ещё цеплялся за одну невозможную мысль: «Он увидел меня… он действительно увидел».