«И я чужой на празднике массовки…»

***
Написав слово «ветер», окно отвори и замри —
вот он, ветер: живой, настоящий и точный.
От вечерней зари и до утренней самой зари
бьётся в дамбы домов и в проёмы кварталов проточных.

У поэзии русской ветра и метели в чести.
Снеговые бураны в любовную драму влетают.
Молвишь тихо «прощай», следом просится сразу «прости».
Ах, прощай и прости, незабвенная и золотая!

Этой ночью тебе не придумаю я ничего.
Безмятежно раскинувшись, спят и растут только дети.
Написав слово «ветер», от ветра узнай самого –
что сулит тебе ветер?


***
…И чувствую какую-то тревогу,
разлившуюся в воздухе, и снова
ночная пустоглазая дорога
то дарит мне, то отнимает слово.
Единственное, верное… Как жалко,
что быстротечно светлое паренье!
И не сорвать мне больше полушалка
с твоих плечей, исчезнувшее время!
И я чужой на празднике массовки,
где пиво пахнет солодом и квасом,
и лапотники меряют кроссовки
нетленной цитадели «Адидаса»,
и хвастаются силою борцовской
джигиты-джентльмены, и под небом,
обманутым законами фарцовки,
торгуют всем — и зрелищем, и хлебом.
И всё-таки, и всё-таки, и всё же
кладу персты на стынущие вежды —
от ненависти, нежности и дрожи
переходя к бессмысленной надежде…


***
С тех пор воды утекло так много.
И душа почти отсеклась от тела.
И дорога в гору пошла отлого,
И сама гора, погрузнев, осела.

И друзья мои отреклись от милых
Заблуждений юности. То, что пело —
Перестало петь, прокрутилось мимо.
…И душа почти отсеклась от тела.

Я вернусь, вернусь на былую площадь,
Где шумят-звенят — да не наши листья,
Где бредёт один за тобой на ощупь
Декоратор лет, оператор писем!

Беспощадное время стоит у окон.
А стоял Есенин в сквозной рубашке.
И красотка, крутя слабым пальцем локон,
Превратилась в тень, в сновиденье, в пташку!

Неохота вставать и ложиться трудно.
За окном то ветер, то лёд, то пламень.
Недалёк тот час и тот голос трубный —
За которыми следуют крест и камень…


Без фальши

Я позабыл, что я жил и любил. Не помню —
чем же я бредил, кому божился
в узких кроватях громоздких комнат.
Я позабыл, что такое сон. Я сжился
с пресной трясучкой ночных кошмаров
и преуспел в этом деле. Словно
щупальца или клешни кальмаров,
меня терзало, спать не давая, — слово.
Жалкие выжимки и потуги
не утешали меня — да полно! —
в потных объятьях своей подруги
я их к утру забывал упорно.
…А между тем над сетьми кварталов
дождь про своё напевал картаво.
И грохотала страна металла
без колбасы, молока, сметаны.
Я позабыл, что такое быль. И выбыл
без суеты из борьбы. И выпил —
сколько положено по талону,
выстояв очереди-колонны.
Как говорят, что посеешь — то и…
Не повернётся язык сказать, что дальше —
поступь оркестра, дыханье холодной хвои?
…Господи, было бы это хотя б без фальши.


Пророчество

Когда меня не будет, будет дождь.
И, стоя на конечной остановке,
Ты мысленно опять ко мне придёшь,
Испачкав свои новые кроссовки.

Когда меня не будет, будет то,
Что не было со мною. В изобилье
Появятся красивые пальто,
Которые мы так и не купили.

И зонтики сейчас же приплывут
С Курильских островов. И новый гений
Изобразит вам следствие и суд
Над автором вот этих заявлений.

Когда меня не будет во плоти,
Я стану подавать тебе сигналы
Поломкой в электрической сети
И крапчатою мглой телеканала,

И светом августовским, и золой
Печального костра на огороде.
Когда меня не будет — Боже мой! –
Ничто не переменится в природе.

Лишь девочка с испуганным лицом
Обмолвится случайно: жил, мол, некий
Поэт в том доме с маленьким крыльцом.
.............

Я мог бы стать ей мужем иль отцом,
Когда б не умер вовремя, навеки.

***

…И кончится это мученье,
Что встарь называлось тугою.
И мы с тобой вниз… по теченью…
С тобою… с тобою… с тобою…
Наступит погода другая.
И мы поплывём по теченью.
Кругами… кругами… кругами…
К свеченью… к свеченью… к свеченью…