"О спасибо, моя учительница,

за твою высоту лучистую... " (А. Вознесенский) 

"Елена Сергеевна". Это история о столкновении хрупкой человечности с безжалостной силой предрассудков. Елена Сергеевна, учительница литературы, видит в талантливом и одиноком ученике Сергее Фролове не просто школьника, а личность. Их духовная близость и дружба, выходящая за рамки формальных отношений, воспринимается окружающими как скандал. По анонимному доносу учительницу публично унижают и изгоняют из школы, сметая её репутацию и карьеру под давлением влиятельной матери мальчика.

То, что между Фроловым и учительницей литературы происходит что-то таинственное, чувствовали все одиннадцатиклассники. Затаив дыхание, взирали они на крошащего у доски мел Фролова и на внезапно замолчавшую среди урока Елену Сергеевну. Точно кино, смотрели они на их молчаливые поединки. Так продолжалось еще некоторое время.

— Елена Сергеевна, зайдите к директору, — хитро прищурившись, сказала забежавшая в учительскую секретарь.

От присутствующих в кабинете зарябило в глазах: директор, все три ее заместителя, председатель профсоюзного комитета и какая-то важная дама, сидящая чуть в стороне.

— Елена Сергеевна, — начала директор. — Я не буду ходить вокруг да около. Что вы себе позволяете? Поступил сигнал…

Лена не дослушала фразу до конца:

— А сейчас всё еще реагируют на «сигналы»? Я думала, это осталось в прошлом… И о чем сигнализируют?

Присутствующие, возмущенные наглостью молодой учительницы, переглянулись между собой и одновременно заговорили:

— Вы связались с учеником!

— Возмутительное поведение! 

 — Вы же учитель!!!

— В нашей школе еще не было такого позора!

— Вас вместе видели на Садовой!

— Уволить! Вам не место в школе!

Вдруг полифонию общего негодования прервал резкий голос молчавшей до сих пор женщины:

— Послушай...те, как тебя там... Оставь в покое моего сына. Не смей портить ему жизнь.

— Пишите заявление по собственному, — устало подвела итог директор.

После этих слов все затихли. Воздух судилища стал гуще, сильнее. Гнев и негодование, накопившиеся в кабинете, подобно всесильной директорской власти, давили на хрупкие плечи молодой учительницы. Елена Сергеевна, ничего не говоря, быстро вышла из кабинета и направилась в учительскую. Здесь после оглушительного хора гнева, позора и обвинений все еще звеневших в ушах, было пусто и тихо. Она смотрела на свой стол: стопка аккуратно сложенных тетрадей с сочинениями по «Герою нашего времени», чашка с оставшимся холодным чаем, закладка, подаренная десятиклассницей Катей на прошлый Новый год. Блокнот с её заметками. В этом — вся её жизнь. Которую растоптали. Которая только что закончилась.

И только сейчас её с головой накрыла тяжёлая волна. Не боли, нет. Унижения. Она ощутила его физически — жгучую краску на щеках, которая, казалось, прожгла кожу там, в кабинете, и теперь пылала уже здесь, в пустоте. Она снова видела эти лица: искаженное праведным гневом лицо директора, презрительные усмешки завучей, торжествующий взгляд профсоюзницы. И ту женщину. Мать. Холодную, как скала, с глазами, полными ненависти. Не к развратнице, нет. К равной. К той, кто посмела приблизиться к её собственности. К её сыну.

«Сережа…» — мысленно прошептала она, и тут сердце, наконец, дрогнуло и сжалось от острой, режущей боли. Не за себя. За него. Что он сейчас чувствует? Что ему сказали? Как его заставили думать о ней? Мысль, что он может поверить в эту грязь, была невыносимой. Хуже всех окриков, хуже сегодняшнего увольнения.

Она взяла в руки верхнюю тетрадь. Раскрыла. Аккуратный почерк: «Печорин – жертва обстоятельств или творец своей судьбы?». Её красной ручкой было выведено на полях: «А кто мы? В какой степени сами выбираем свой путь?». Она провела пальцем по этим словам. Выбираем? Какая ирония. У неё только что отобрали право выбора. Всё.

Вторая волна была страшнее — страх. Холодный, рациональный, липкий. Что теперь? Увольнение по статье? Позорный ярлык на всю жизнь? Черная метка, которая закроет двери всех школ в городе. А может, и не только школ. Она представила, как об этом шепчутся соседи, как смотрят в спину в магазине. В маленьком городе такие истории не умирают — ими смакуют годами.

Встать и бороться? Кричать о своей невиновности, о дружбе, о духовной близости? Кому? Этим каменным лицам в кабинете директора? Им нужна была не правда. Им нужна была жертва для отчета, громоотвод для сплетен, повод для самоутверждения. Она была идеальной кандидатурой: молодая, без связей, без защиты.

И тогда, сквозь страх и унижение, стало медленно подниматься новое чувство. Не гнев. Отвращение. Глубокое, всепоглощающее отвращение ко всей этой системе, к этой лицемерной машине, которая только что с такой легкостью перемолола её честь и достоинство в липкий, кровавый фарш. К этим людям, которые кричали о морали, сами не зная, что это такое. Они защищали не ребенка. Они защищали мифы, условности, свою собственную убогую картину мира.

Повесть можно прочитать https://author.today/work/540737