Горечь

Во рту я ощутил горький привкус. Сердце задребезжало, как сломанный мотор, ноги не желали слушаться, но я упорно брел. Руки похолодели и задрожали.

«Опять потеря. Опять это чертово чувство», — я попытался сглотнуть, но во рту было предательски сухо.

— И что теперь? Что теперь? — из-за злобы мне стало только еще хуже.

Помутнело в глазах, мир шатался из стороны в сторону, а затем возникли знакомые образы, прорезающие до боли в груди.

— Хватит, я сказал — хватит! — но вместо крика раздался глухой тяжелый хрип.

Образы, конечно, не послушались. Они только с пущей силой нахлынули. Все те лишения, вся та боль пронзила меня молнией.

— К черту. Что ты хочешь от меня? Что?

«Ты — это горечь. Она не уйдет, но разве это не делает тебя человеком?»

Слова колокольчиком прозвонили в разуме.

— Человеком? — сердце в ответ наконец на мгновение смолкло.

Боль притупилась, взгляд заострился. Я обвел образы.

— Сердце. Вот что дала мне эта горечь.

«Не только», — прозвенел голос, и в голове возникли они.

— Оля. Дария. Мия. Оливия.

Затем, чуть погодя, добавил:

— Юрий. Райден. Вильнесса. Дельтон.

Я улыбнулся, а сердце затрепыхалось, словно выпущенная на свободу птица.

«Может, это и больно. Но твое сердце — не окаменелый янтарь».

— Я понял, — вновь шагнул я, и ноги перестали подводить меня.

Я сжал кулак, сердце пронзительно стучало странной мелодией по ребрам, а разум стал похож на белый лист.

— Мне нельзя останавливаться, — я посмотрел на бесконечную зеркальную гладь.