Заклёпочникам — зелёный свет и низкий поклон!

Недавно наткнулся на пост, где автор грустил по поводу того, что сейчас литература либо киношная, где в приоритете «сюжетная движуха», либо «эмоциональная жвачка». Он со слезьми на глазах вопрошал: «А где же пища для ума?» И я задумался…

Выходит, сюжетная движуха и засилье эмоций не оставляют места для работы мозга? То есть этот орган как-то абстрагирован от эмоций? Нет, я понимаю, что когда ты готовишь бухгалтерские отчёты или создаёшь чертежи новейшей оросительной системы (и чего-то другого, очень нужного), эмоции отключаются. Но эти занятия мало связаны с литературой, хотя книги на эту тему и существуют. Я просто протестую против принижения важности эмоционального воздействия и сюжетной заинтересованности в литературе, а также против отделения этих составляющих литературного произведения от работы мозга. То есть всё это должно работать одновременно и слажено.

Ну, и как пример перекоса в одну из сторон. Это когда автор, включив первые две составляющие, отключил у себя ту самую часть мозга, которая должна работать критически в момент написания произведения.

Коротко сюжет: у дедушки есть сын, у сына — жена и дочь. Семья сына попадает в аварию, в результате глава семейства погибает, а дочь становится парализованной. Сноха привозит девушку 15 лет к деду неожиданно и без предупреждения, «сваливает её на кровать» и уезжает со словами: «Делайте, что хотите, хоть живую закапывайте, а мне парализованная не нужна». Дед выхаживает внучку. «Что там дальше случилось с матерью, они не знают».

Ну да, эмоциональная жвачка, в которой критический взгляд на события отсутствует. Причём сразу и у автора, и у большинства читателей. Я не спорю с тем, что такое событие не возможно в принципе. Я против того, что огромный пласт истории остался неосвещённым. Конкретно имею в виду проблему с документами. «Недомать», пытаясь избавиться от дочери-инвалидки, не озаботилась тем, что ребёнок остаётся прописанным в их жилье, а в паспорте обязательно вписан на страничке «дети»? Даже если семья в городе жила до этого на съёме, где-то же они должны были быть прописаны?

В любом случае «неожиданное» прибавление в семье деда внучки не может остаться незамеченным. Откуда у «писателей» такое странное понимание деревенского уклада? Там появление у деда внучки без документов тут же станет известно административным органам, это вам не в городе, где соседи годами не знают, кто живёт за стенкой. Или это не деревня, а заимка в лесу, где вокруг ни одного соседа, нет телефонной связи и дорог? Жили же как-то Лыковы много лет без документов и связи с внешним миром. Но об этой детали автор ничего не говорил. Напротив, даже есть упоминание о врачах, которые разводили руками и не обещали девочке выздоровления. Как без документов они соглашались ставить диагноз — тоже непонятно.

Однако читатели с удовольствием «хавают» историю и включаются в обсуждение личности «недомамы», рассыпаются пожеланиями дедушке и внучке счастья и долгих лет жизни. И злорадствуют, представляя как эта «кукушка» ещё хлебнёт горя за то, что отказалась от больной дочери.

Вторая история «душещипательная», тоже про подкидыша. Там, правда, грудничка подбросили, а глава семьи даже что-то такое пролепетал типа: «Надо в органы сообщить — кто же нам позволит его оставить…» Супруга же проигнорировала эти слова, сбегала в сельсовет (или администрацию поселковую, точно не укажу, какое определение использовал автор), где ей выправили документы на дитя.

Ребят, администрация в деревне такими полномочиями не обладает. Может быть, до революции в церквях можно было за некую мзду сделать запись в церковной книге в нарушение закона — я не знаю, сам тогда не жил. Но у моих родителей были вполне так реальные свидетельства о рождения, выданные районным загсом в 1924 году. А что изменилось в 2000 году? (По сюжету я высчитал, что дитя подкинули как раз в это время)

Да и менталитет деревенский таков, что сельчане тут же сообщат о появлении нового человек куда следует. Весть быстро дойдёт до органов власти. И участковый с представителями администрации тут же пожалуют с проверкой.

То есть любая «эмоциональная жвачка» должна быть фактически (и исторически) выверена до мелочей. Иначе все эмоции у думающего читателя утекут в обсуждение «бывает — не бывает». И сюжет киношный потеряет свой экшен, превратившись в выдуманную байку.

Так что я считаю, что в произведении все три составляющие должны работать слажено, а по отдельности — никак. И поэтому я за то, чтобы «заклёпочникам», которые выискивают несостыковки в наших творениях, не затыкали рты, а говорили «спасибо» за то, что они помогают исправлять вот такие перекосы в сюжетах, от которых иной раз сводит скулы. 

Кстати, если кто-то проникнется и возьмётся «выискивать блох» в моих романах — буду искренне признателен. Когда пишешь на эмоциях, частенько упускаешь какие-то моменты, которые со стороны видятся брёвнами в глазу автора.