Надо оценить отрывок

Интересно мнение как тех кто читает мой цикл, так и случайно сюда зашедших. Планирую это как возможный промежуточные финал четвёртый или пятой книги. Стоит ли оно того или нет? Поэтому не знаю, будет ли он вставлен в книгу или нет. Действие происходит в конце весны или начале лета 1942 года.

Призрачный парад

Во время одной из совместных боевых тренировок мне вдруг подумалось, что возможности пространственного кармана гораздо шире. И его можно использовать не только для мгновенного развёртывания отряда быстрого реагирования, но и для обыкновенного парада. Как там в песне пелось:

И я словно бы вижу, как реет полотнище флага, 

И незримо для местных сияют на солнце штыки, 

И брусчатка дрожит от беззвучного мерного шага —  

То торжественным маршем идут вслед за мною полки!*

*Автор неизвестен

Я отчетливо представил, как это могло бы выглядеть в реальности: в начале иду я, а вслед за мной, шаг в шаг, из пустоты выстраиваются шеренги, материализуясь буквально из ниоткуда. Идея отрепетировать такое и реализовать «в прямом эфире» посещала меня не раз. Тем более что в этой эпохе есть несколько целей, ради которых стоило бы устроить подобное.

Так себе и представляю: ранним утром над населённым пунктом делает круг самолёт — чтобы уж окончательно всех разбудить и никто не пропустил грандиозного события. Потом этот самолёт приземляется на центральной улице. Первым выпрыгиваю я в парадной форме. Следом спускается Маша Воронова в своём самом красивом парадном комбинезоне (без гранаты!).

Я делаю первый шаг по пыльной земле, а вслед за мной — Маша, чуть сзади, как бы выглядывая из-за моего правого плеча. Ещё один шаг — и за левым плечом возникает мой заместитель, дивизионный комиссар Любовь Орлова. Следующий такт — и двое офицеров дивизии появляются за спинами девушек, выстраиваясь в четкую шеренгу. С каждым моим шагом строй за спиной растёт: шеренга расширяется, затем за ней материализуется вторая, третья...

Моих людей давно уже ничем не удивишь. Если бы мы приземлились прямо на Красной площади и устроили там такой парад «из воздуха», они бы восприняли это как нечто само собой разумеющееся. Но даже они, думаю, прифигели бы, если бы я заставил их неделями репетировать этот выход на заброшенных лесных просеках, после чего материализовал не на площади, а на пыльной деревенской грунтовке. Но несмотря на всё недоумение, никто бы не сбился с шага. Они меня знают: просто так их странный командир ничего не делает. Даже если это кажется глупой шуткой, у неё всегда есть второй, третий, а возможно, и десятый смысл.

И вот этот парадный строй останавливается не перед сельсоветом или клубом. Нет, мы замираем перед самой обыкновенной землянкой. Я смотрю на стоящего у входа паренька лет семи‑восьми. Он смотрит на меня. Не уверен, видел ли я когда-нибудь его детские фотографии там, в будущем, но не узнать вряд ли смогу.

Я чётко отдаю честь и произношу всего два слова: 

— Мы исправляемся.

После чего так же чётко разворачиваюсь кругом и прохожу сквозь расступившиеся шеренги своих бойцов. Карманная дивизия разворачивается как единый механизм и уходит вслед за мной. А за спиной раздаётся тонкий, неуверенный голос: 

— Можно мне с вами?

Я разворачиваюсь в пол-оборота, смотрю на него и киваю: 

— Тебе — можно.

А потом добавляю совсем тихо, так, чтобы никто не услышал: 

— Тебе, вообще всё можно.

Зачем мне может понадобиться такой деревенский парад? Исключительно для того, чтобы произнести вслух эти два слова:

— Мы исправляемся.

Там, у себя в будущем, мы исправляемся.

Но, к сожалению, я реалист и понимаю, что ничего подобного устроить не получится. В той деревне сейчас немцы. Не знаю, сколько их в каждый конкретный момент, да это и не важно. Даже если проникнуть туда заранее ночью и бесшумно изъять всех врагов в инвентарь, «парадный» прилёт самолета не останется незамеченным. Вокруг слишком много их дислоцировано — и в других деревнях, и в районе, и в области…

Всё, что вообще можно сделать, — это проникнуть туда ночью и похитить не немцев из деревни, а всю семью того мальчик из их землянки. После чего эвакуировать на нашу территорию. На исчезновение одной семьи немцы вообще не обратят внимания. Да и соседи не особо расстроятся.

П.С. забавное дополнение. Когда редактировал этот отрывок с помощью нейросетей, Алиса посоветовала добавить пару предложений с пояснениями, кто этот мальчик, а Гемини была уверена, что все и так прекрасно поймут. И кто из них после этого лучше понимает не только русский язык, но и менталитет?