Про политику и искусство

Как-то раз в королевстве Бельгия проходили выборы. Ничто не предвещало беды. Светило солнышко и пели птички. По всем опросам побеждали социалисты. Бельгийцы спокойно ели свои вафли, запивая их прекрасным аббатским пивом — настоящим, а не тем порошковым суррогатом, который под видом аббатского разливают в России.

Вдруг на горизонте появились тучки. Внезапно случилось нечто, что впоследствии было названо «Чёрным воскресеньем»: на этих выборах совершили резкий рывок ультраправые. Началась паника. Кто-то чуть не подавился вафлей прямо возле «Писающего мальчика». Раздался плач.

Самый демонизируемый в общенациональных СМИ политик, Филипп (не Киркоров), прыгал от радости, напевая что-то про зайку и уже подкатывал к премьерскому креслу. Тем временем, другие партии быстро сговорились о «санитарном кордоне», который существует и по сей день: всем партиям категорически запрещено сотрудничать с националистами, и пока у них нет уверенного большинства — им ничего не светит. Даже если правительство из-за споров между партиями приходится собирать годами. Рекорд страны без полноценного правительства, он же мировой рекорд — 541 день.

Возник вопрос: как же так вышло, что по опросам ультраправые проиграли, а по факту — почти победили? Неужели опросы врут?

Правительство даже заказало у учёных исследование на эту тему. Исследование показало честно и беспристрастно: в СМИ демонизировали не только саму партию, но и её избирателей, поэтому люди боялись признаваться в своих предпочтениях даже в анонимных опросах. Ну а вдруг на работе кто-то узнает? Или либеральная жена подаст на развод, забрав всё имущество и половину ребёнка. Позор!

Ситуация из ряда вон: СМИ-то свободные и вроде как народные, а народ их, оказывается, боится! Демократия в опасности!

Выводов, конечно, никто не сделал. Все проблемы и чаяния народа были заметены под ковёр, и страна жила так ещё очень долго: результаты голосования и политический курс государства соприкасались между собой крайне слабо. Настолько слабо, что когда партии, ради недопуска националистов к власти, от отчаяния собрали лоскутную коалицию под кличкой «Вивальди» (якобы, они настолько разные, словно времена года), их в народе попросту называли «невыбранными».

Через несколько лет после этих выборов была создана партия с умеренными националистами, чтобы оттягивать голоса у неумеренных, но даже это не помогло. Ещё позже эту радикальную партию вообще запретили, но она возродилась под другим именем и по-прежнему набирает всё больше голосов. Чтобы крышку скороварки не сорвало окончательно, недавно премьером даже назначили умеренного националиста — и он худо-бедно справляется. Например, он начал наконец-то гнать на работу тех, кто живёт на пособие по безработице более двадцати (!) лет. Вечные безработные — это боль для работающего населения, которое вынуждено оплачивать сладкую жизнь бездельников.

А потом в 2002 году по мотивам произошедшего в то злополучное воскресенье сняли прекрасный фильм «Kassablanka». Дальше спойлеры.

Фильм начинается с того, как безработный глава бельгийского семейства, бывший мусорщик и убеждённый нацист, справляет нужду на глазах у своих детей и критикует внешний вид сына. Вытирая задницу, он случайно пачкает палец и злобно ругается. Не может творческая интеллигенция изображать глубинный народ без аксёновской «какашечки по шву»… А потом он с удовольствием демонстрирует телевизионный сюжет, из-за которого его уволили: там он называет некоренное население макаками и высказывает свою злость по поводу их нечистоплотности.

Его сын — скинхед с модной причёской — в свободное от избиения смуглых подростков время тесно общается с соседской марокканочкой (что очень не нравится марокканским парням), а дочь отдаётся марокканцу, представляющемуся ей итальянцем.

Фоном проходят те самые выборы.

Я так и не понял, это сатира на общество — или на ту карикатуру, которую из него лепят СМИ. Но получилось метко и смешно. 

А вот почему на выборах снова побеждает совсем не тот, кого показывали по телевизору, так и осталось без ответа.