Про отцов
Автор: ShizikЕсть ли в ваших книгах отцы? Такой вопрос подняли в этом блоге.
Дело было ещё в начале месяца, а я все думаю какого можно так назвать в моих историях.
В первую очередь на ум приходит Сэйт. Пока он поживает только в Ничто, но это тот, которого можно назвать по сравнению с остальными отцом-героем. Когда-то под свою опеку забирал созданных с "браком", выростил троих сыновей и двух внуков. Папаша хоть куда, но со своими особенными заскоками:
Мы находились в таком высоком здании, что можно проследить закругление планеты. Кроме нашей вышки, вокруг росло ещё тысячи таких же. Я сразу сравнил эту планету с морским ежом. Как такое может быть? Этот вид меня так заворожил, что я примкнул лицом к прозрачному материалу.
— Осторожнее. Смотри не выпади. Там высоко, лететь долго будешь, — услышал я знакомый голос за спиной. Мои змеи могут лишь описать, что видят, но не показать. Он сидел на кровати, зажав двумя пальцами левой руки тлеющую палочку. — И помолиться своему богу не забудь, чтобы не вылететь в открытое пространство, — я боялся поворачиваться. Это голос отца. Только он на моей памяти произносил в слове не более одной буквы «р». Последнюю он проглатывал. Неужели я нашёл его? — Не видел я такого чуда. Прям Горгона. Эй, что застыл?
Мне стало смешно. Я решил не скрывать смех и повернулся. Да, он самый: синие узкие глаза и улыбка. О! Она преследовала меня всё детство и постоянно поддерживала. Он всегда улыбался искренне, без фальши. Но сейчас она сползает с его лица, превращаясь в удивление. Пальцы слабеют, и палочка падает на пол.
— Люц! — срывается он с кровати и крепко обнимает меня. — Это не сон? Неужели живой? Или нет? Скажи! Ну!
— Папка, я живой по-своему, — отец зажал несколько змей. От чего они его кусают, но ему не до них. — Моё тело заморожено, но я тут как что-то иное.
— Иное или не иное, но ты жив! Я думал, что потерял тебя навсегда! — Он стал поворачивать мою голову то вправо, то влево, убеждаясь, что это я. — Выкладывай всё! Начинай с того самого момента, как заморозили!
Морфа(Люца) как отца пока не буду разглядывать. Не хуже, если бы не принудительное заточение и запрет на ведение жизни на земле(жил до тех пор, пока его не ловили). Двоих детей он так и не смог воспитать до совершеннолетия.
А вот дальше пошли горе-папаши и те, кто не были родными, но практически ими стали.
Первого кидаю из Мотылькового исхода. Проходное лицо, как в целом детство гг до вокзала. Оно мало что значит. Только лишь повлияло на то, как герой озлобился:
— Да просто, ***, они свалили, — не выдержал тот мужчина, любящий тыкать пальцем. — Или один, или мы тут всё спалим.
— Тогда забирайте, — отец подтолкнул Рага к красным. Они его приобняли с обеих сторон за плечи и повели.
Мальчик оглянулся, наблюдая, как все продолжили общаться словно ничего не случилось
— Пап! Я не хочу! Куда меня?! — он попытался вырваться, но руки оказались слишком сильные. — Пап!
Но тот словно не слышал, а мать прорезала взглядом. Каким-то холодным и пустым.
Из этой же книги не могу не упомянуть Косака - главу, которого прозвали крёстным. В рамках традиции весь третий уровень состоит из ему подобных, но он отличился тем, что в нём видели не друга или любовника, а именно отца, который всегда выслушает, обязательно защитит в спорных ситуациях, но за провинности может дать крепкого подзатыльника.
В Крылатых его видно чуть лучше:
Главы холодно обменялись коротким "здрасте".
Косак зашёл и закрыл штору, а Костей спросил, продолжая обрабатывать раны и закрывать их:
— Что будем делать?
— Понятия не имею. Нэлай, что так вдруг тебя сподвигло добежать в самый низ под стабильные удары током на каждом этаже? Чем подробнее ты объяснишь, тем менее болезненнее будет наказание. Хотя ты его уже получил.
Мальчишка тяжело вздохнул и под слезы рассказал свой путь, а следом получил тихий, но очень едкий и долгий упрёк в том, что надо было пригласить ос ещё до того, как клиент уснул. Каждое слово Косака он воспринимал остро. Костей заметил, что щёки мотылька раскраснелись так сильно, словно он сидел не перед охранником, а перед отцом. И не убил человека, а разбил стекло в соседнем доме. За это и получал нагоняй.
Брови хмурились все сильнее. Губы превратились в тонкую нить. Неужели такова кара за пошлое сердце?
Эти изменения заметил Риснэ. Женщины перестали его интересовать. Появилась тревога за мальца, который не выдержал и направился к себе. В коридоре из глаз потекли слезы. От бессилия, может обиды. Он не понимал. Лишь выучиться и убить деда. Что может быть сложнее? Просто потерпеть. А если он так и не почувствует силу магии? Как тогда убивать? Нож против магии на этапе задумки проиграл.
- Виол, ты что? — Риснэ поравнялся с ним.
- Ничего. Устал просто, — он старался спрятать лицо.
- Ага. А сам хлюп-хлюп.
Виол не успел сделать шаг, как перед ними разлилось огромное озеро среди деревьев под ночным небом. Мальчик испугался, приоткрыв рот.
- Виолка, слишком много воды для юного мага. Пойдем к тебе?
Тот не стал сопротивляться. В комнате Рисне развалился на диване, а Виол сел за стол. Они долго молчали. Демон задумчиво выдыхал к потолку дым. Он ждал, когда юный маг заговорит первый. Этого не происходило.
- Как тебе мать Карли? — решил начать разговор Рисне, устав от тишины.
- Никогда не видел таких волос, — он пожал плечами.
- Этими чудесами славится девятая пещера.
- Ясно, — Виол помял пальцы. — Рисне, почему у меня не получается? Столько лет прошло. Я перечитал все книги у Аржа. Перешёл на демонические труды, а ничего не чувствую. Сердце делаю без труда, но все остальное... Я бездарность? Зачем я все читал и учил? Ради чего мне ломали пальцы?
Демон тяжело вздохнул, выпуская из ноздрей дым.
- Сядь рядом, — Виол неуверенно пересел, но демон прижал его к себе спиной и сразу положил ладонь на горло, чуть сжав пальцы. — Создай сердце.
Мальчик подчинился. Из губ вырвалась розовая дымка и уже начала формироваться в сердце, как пальцы на шее стали сжиматься. Виол сразу прекратил.
- Ты что делаешь?! — он попытался встать. Риснэ придавил его ладонью другой руки.
- Пробуй ещё, — произнес он с трубкой в зубах.
- Нет! Отстань!
- Жалуешься? Получай советы. Пока я буду сжимать попытайся услышать стук или журчание. Ты должен почувствовать движение воздуха в глотке. Поэтому вперед.
Они еще несколько раз попробовали.
- Не получается, — мальчик с трудом откашлялся. — Может сердце — это всё на что я способен?
- Если ты неразумно выдаешь анатомическое сердце через дыхание, значит и вся магия должна на этом самом дыхании основываться. Возьми у Аржа книги по этой теме. Там многое написано, — Риснэ стал перебирать волосы. — Тебе надо понять как движется воздух внутри.
- Наверное, — Виол расслабился. Запах от трубки клонил в сон. — И все равно ничего не получится.
- Любые наши мысли можно сделать былью. Особенно хорошо это получается у магов. Даже тех, кто просто создает сердце. Ты же больше тоскуешь по дому? Не так ли?
- Возможно и так. Я их уже никогда не увижу. Разве наёмник с ножом может выстоять против сильного мага? Ты сам подумай над этим.
- Ох, Виол. Есть вещь, которая сильнее магии и сил самых первых богов.
- Сильнее Покоя и Родницы ничего не может быть.
- Нет, мой милый. Это связи и знакомства. Представь себе картину: ты так и не пробудил в себе магию, но у Казида научился мастерски убивать. Собрался выступить против Лахата и пригласил для этого дела меня, который поможет с армией и иллюзиями. А ещё у тебя есть старик Арж, который не выказывает особо, но держит зло на твоего деда. Возможно за эти года ты познакомишься еще с кем влиятельным и сильным. Твоя мощь окажется в дружбе, а не магии, которая сама по себе не так уж и важна для жизни. Я часто бываю на поверхности и всегда поражаюсь как люди живут без нее. Они строят высоченные здания, раскидывают города и деревни. Из металла вьют шедевры оружия, украшений, утвари. Они сильнее всех нас. Сколько бы мы со Смертом не шли войной против смертных — всё безрезультатно. Удивительно, но они побеждают!