Воскресный абзац
Автор: П. ПашкевичТекст, конечно, вышел не один абзац, да и начат еще вчера вечером. Но все-таки я решил его использовать для флэшмоба Екатерины Овсянниковой именно в таком объеме. Потому что там присутствует легкая студенческая нотка, а сегодня, как известно, главный студенческий праздник. С чем всех причастных к нему я и поздравляю! Ну как и всех Татьян. :)
– ... и вообще всех, кому найдется что сказать. И принять какое-то решение!
Закончив фразу, Танька облегченно выдохнула и устало прикрыла глаза. Короткая речь, которую она сейчас произнесла, отняла у нее больше сил, чем самый трудный из когда-либо сдававшихся ею экзаменов.
И перед внутренним ее взором как наяву предстали сначала затерянная среди поросших лиловым вереском гор зеленая долина, затем каменный дом за зубчатой крепостной стеной, а затем просторный зал под расписанным узорами высоким потолком. И в зале этом за длинным столом расселись представители самых разных королевств и народов. Здесь были и высокий ясноглазый сид с такими же, как у Таньки, заостренными ушами, и почтенный белобородый старец, и статный рыцарь, удивительно похожий на сэра Талорка из Фортриу, и коренастый широкоплечий бородач в серебристой кольчуге...
– Имеззу́йен! Имеззуйен! – разом вернув Таньку в реальность, раздался из глубины рощи тоненький детский голосок. – Имми, имеззуйен!
И тут же оживился прижимавшийся к Таньке ребенок.
– Рруз! – радостно закричал он. – Рруз!
О том, что у Моники двое сыновей-близнецов, Танька помнила. И все равно опешила, услышав настолько одинаковые голоса. Да и внешне выскочивший из кустов черноголовый мальчишка оказался как две капли воды похож на своего брата. А мальчишка стремглав подбежал к Таньке и, потянув руку к ее лицу, весело захихикал:
– Айекте́р, айектер!
– Айектер! – тут же подхватил второй из братьев.
Растерявшись, Танька попятилась, сделала шаг, другой – и вдруг беспомощно замерла. Детские голоса завораживали ее, туманили сознание. Еще через мгновение она почувствовала, что у нее кружится голова, а в груди разливается сладкая истома.
– Идите ко мне, маленькие... – пролепетала Танька заплетающимся языком, медленно опускаясь на колени.
И тут близнецы накинулись на нее. Нет, не как победители на поверженного врага. Не как охотники на добычу. Скорее – как щенята, вздумавшие поиграть с большой добродушной собакой. Один мальчишка обнял Таньку за шею и, весело вереща, повис у нее на плечах. Другой больно ухватил за ухо, принялся его теребить – но защищаться почему-то не нашлось ни сил, ни желания.
И оба кричали наперебой:
– Айектер, айектер, айектер!
– Рруз! Вул! – с трудом пробившись сквозь блаженный дурман, долетел до Танькиного сознания испуганный женский голос. – Тура́ хбес-и́т!
И тут же резкий, тяжелый запах пряных трав защекотал ей ноздри, окончательно возвращая в реальность.
Танька с усилием разлепила зажмуренные глаза, задрала голову. И увидела склонившуюся над ней Монику: белое как снег лицо с темными линиями и точками у глаз и на подбородке, выбившуюся из-под красной накидки прядь смоляно-черных волос...
– Прости их, великолепная... – сбивчиво, тяжело дыша, проговорила Моника. – Они неразумные совсем...