Диспут с большевиком. Окончание.

Дорогие камрады! Братья и сестры любители исторической правды!

Сегодня последняя глава о диспуте с депутатом-большевиков. Опять неприятная для отмороженных свидетелей секты бородатого Карлы и его подельников. Петр задает вопросы, ответы на которые у них взрывают мозг!))

Итак приступим!

— Опять Ваши антисемитские штучки? — прошипел депутат.

— Опять Ваши глупости! — отрезал поручик, — чего Вы так о иудеях хлопочите? О русских бы лучше побеспокоились! Про русофобию Маркса и Энгельса я от Вас что-то ничего не слышал! Но я знаю почему!

— Почему? — тут же вмешался ведущий.

— А для того, чтобы это понять давай-те посмотрим на состав Центрального Комитета этой партии, — предложил юноша, — сожалению у меня данные за тысяча девятьсот четырнадцатый год, потом эти данные в связи с объявлением этой партии вне закона из-за предательства ее руководства исчезли из доступа, в состав ЦК РСДРП (б) входили:

— Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — фактический руководитель, находился в эмиграции. Национальность неясная. То ли русский, то калмык, судя по лицу, то ли вообще еврей!

— Зиновьев (Радомысльский) Григорий Евсеевич — член ЦК, ближайший соратник Ленина в эмиграции. Еврей.

— Орджоникидзе Григорий Константинович (Серго) — избран на конференции в тысяча девятьсот двенадцатом году. Грузин.

— Спандарян Сурен Спандарович — избран в тысяча девятьсот двенадцатом году, с тысяча девятьсот четырнадцатого года году находился в ссылке. Армянин.

— Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — кооптирован в состав ЦК сразу после Пражской конференции, с тысяча девятьсот четырнадцатого года года находился в Туруханской ссылке. Грузин.

— Свердлов Яков Михайлович — кооптирован в ЦК в в тысяча девятьсот двенадцатом году, с тысяча девятьсот четырнадцатого года находился в ссылке. Еврей. И бандит!

— Голощёкин Филипп Исаевич (Шая Ицкович) — избран в в тысяча девятьсот двенадцатом году. Еврей.

— Шварцман Исаак (Абрамович) — избран в в тысяча девятьсот двенадцатом году. Тоже не русский, и даже не грузин!

— Итак, — продолжил Петр, — из восьми членов центрального комитета Вашей шайки, один русский, да и тот Ленин. Два грузина, один армянин и четыре еврея! Пятьдесят процентов!

— Ну и что? — прорычал Миронов, — в нашей партии людей в руководство отбирают не по национальному признаку, а по деловым способностям! Мы — интернационалисты!

— Правильно ли я Вас понял, господин-товарищ депутат, — вкрадчиво произнес поручик, — что среди русских не нашлось людей с деловыми качествами, которые могли бы претендовать на руководящие должности в вашей гоп-компании? Это доступно только инородцам? А может дело совсем в другом? Видите господа студенты, — он обратился к сидящим в зале, — если эти молодчики доберутся до власти, а им в этом помогают или сочувствуют многие из вас, то вам никому не будет место в органах управления. Они наймут инородцев, как в своем Центральном комитете!

— Это клевета! В нашей фракции в думе большинство русских! И в чем же? — не понял расставленной ловушки депутат.

— А в том, что русского трудно будет убедить в необходимости разрушения русского государства, которое кровью и потом собирали его предки? А инородцам на это наплевать. Более того, им это даже выгодно! Хотя Ваш пример показывает, что и среди русских можно найти достаточное количество «временных попутчиков», как говорит Ваш вождь! — забил очередной гвоздь Петр.

— Причем тут развал государства? — наступил на очередной капкан Миронов.

— Петр Алексеевич, проясните про «временных попутчиков» — попросил академик.

— Хорошо, — кивнул юноша, — сначала про попутчиков. В тысяча девятьсот первом-втором годах, в работе «Что делать?» Ленин упоминал о необходимости использовать любых союзников, даже временных и ненадежных, для достижения целей пролетариата. А потом, когда они выполнят свои задачи, этих глупых союзников можно будет с легким сердцем сдать в утиль истории! Верх цинизма!

— Или вверх политической целесообразности! Вполне в духе иезуитства! — рассмеялся Суворов, — как у них говориться: «Цель оправдывает средства»!

— Думаю что и идею своей партии Ленин списал с организации этого ордена, — согласился Петр, — но у иезуитов она звучит так: Цель оправдывает средства, сели эта цель спасение души! Не думаю, что эта атеистическая партия будет спасать души. Кстати, господин депутат, ваша фракция называется Российская социал-демократическая рабочая фракция?

— Да! — кивнул Миронов.

— А сколько рабочих в составе Центрального Комитета вашей партии и в составе вашей фракции в Думе? Вы ведь представляете интересы рабочих? — ехидно спросил юноша.

— В нашей фракции в Думе — все рабочие! — злорадно ответил депутат.

— Ложь! Как минимум один, и это Вы, точно не рабочий. Да, до мятежа семнадцатого года все шесть депутатов были рабочими. Правда, одни из них, Роман Малиновский, оказался сотрудником Охранного отделения. Но вот в составе Центрального Комитета вашей партии нет ни одного рабочего! Сплошь дворяне и интеллигенты! Как это похоже на марксизм и его создателей! Руководят партией рабочих совсем не рабочие! — уверенно произнес поручик, — а теперь давайте вернемся к идеи Ленина о развале России. К запискам Литвака.

— Давайте! — заинтересованно согласился академик.

— Оригинал воспоминаний на русский никогда не переводился, что и понятно — писал-то Литвак-Гельфанд на идиш, — продолжил юноша, — Но мы тут коллективными силами перевод сделали: Нас тогда очень удивил призыв Ленина отделить от России Украину, Прибалтику и так далее. Я сказал в дебатах: думаю, Ленин мог это сказать только в шутку. Можно говорить об автономии, о федерации, но не отделении Украины и Прибалтики. Черное и Балтийское моря — это, несомненно, легкие, которыми дышит Россия, без которых российская экономика не может выжить. Ленин ответил мне в заключительном слове: «Почему вы думаете, что я шучу? Мы, великоруссы, обращались с народами России как с рабами, мы можем только угнетать чужеземные народы. Россию надо ампутировать до Киева, Одессы, Риги и Либавы».
(Litvak A. Geklibene shriftn. New York, 1945. P. 247.)

— Вот план Ленина осенью тысяча девятьсот четырнадцатого года: ампутировать Россию до Киева и Одессы — и по фиг на экономические потери, — развивал наступление Петр, — В начале ноября тысяча девятьсот четырнадцатого года Ленин выступал с докладом (тогда говорили — рефератом) в Цюрихе. И наговорил он там много такого, что русским людям потом старались не показывать. Модератором мероприятия был большевик М. М. Харитонов; он вспоминал: Владимир Ильич, касаясь событий на фронте и давая оценку германским победам в начале войны на русском и франко-бельгийском фронтах, не раз употреблял выражение «молодцы немцы».

И та и другая сторона преследует исключительно грабительские цели, но немцев больше ругают за то, что они побеждают, что они лучше подготовились, лучше организованы, что они имеют перевес в технике и т. д., а по-моему, надо сказать: «молодцы немцы» — и учиться у них, учиться рабочему классу организованности и дисциплине, — так примерно говорил Владимир Ильич. Помнится мне еще и такое место в той части реферата, где он обосновывал необходимость, в интересах революции, поражения царской армии: «А не плохо было бы, если бы немцы взяли Ригу, Ревель и Гельсингфорс».

В газетном отчете социал-демократической «Arbeiter-Zeitung» (номер от седьмого ноября тысяча девятьсот четырнадцатого года.) излагался другой фрагмент выступления Ленина:

Интересы международного пролетариата вообще, и в особенности интересы русского пролетариата, в том, чтобы Украина вернула себе государственную независимость, которая одна только даст ей возможность достичь будущего развития, необходимого для пролетариата. К сожалению, пояснил далее Ленин, некоторые наши товарищи стали русскими имперскими патриотами. Мы, московиты, — рабы, мы не только позволяем угнетать себя своей пассивностью, но и помогаем угнетать других, что совершенно не в наших интересах. (…) Много говорят о борьбе с Австро-Венгрией с целью «освобождения славян», но я требую этих господ, дать ответ на вопрос: где в мире славяне пользуются такой свободой своего культурного раскрепощения, как в Австро-Венгрии, и где они, подобно украинцам, лишены всех своих национальных прав, даже права учиться на родном языке, как не в «славянской» России? Если мы хотим говорить о славянском государстве, то таковым является Австрия, в большей степени, чем Россия.

Ленин эту заметку, кстати, читал и фактически авторизовал, написав, что действительно «резко нападал на царизм и в связи с этим говорил о свободе Украины»; недовольство у него вызвало только отсутствие упоминаний в заметке о его высказываниях о крахе II Интернационала и оппортунизме. Жаль, что только этот господин ничего не сказал о русинах, которых в этой Австро-Венгрии просто подвергли геноциду во время войны. Это пример свободы славян? — забил последний гвоздь в крышку гроба Петр.

В зале повисла мертвая тишина. Но Миронов был тертым калачом, закаленным в словоблудии и демагогии в думских баталиях.

— Я не знаю откуда Вы все это вязли, — усмехнулся он, — что-то я знаю, о чем-то слушал, а что-то слышу первый раз. Все это нуждается в тщательной проверке! И пока я этого не сделаю, я не могу это обсуждать! — заявил он.

— А я не для Вас это и говорил! — усмехнулся попаданец, — я это все говорил для сидящих в этом зале. Чтобы они не покупались на красивые слова о свободе, равенстве и братстве. За которыми на самом деле стоит диктатура пролетариата, которая к пролетариям не имеет никакого отношения. Классовый террор, когда тебя убьют не за то что ты сделал, или задумал сделать, а из-за того, что ты родился не в том классе! И грабеж. Когда у тебя отнимут твое имущество, чтобы его потом поделить и пропить! И что бы они подумали, чьи интересы преследует партия, якобы защищающая интересы рабочих России, в руководстве которой нет ни рабочих ни русских! На этом пожалуй можно и закончить наш диспут.

— Ну что же! — снова встал со стула академик, — давайте еще раз поблагодарим наших оппонентов за столь необычную, живую, острую, нестандартную и интересную дискуссию!

— Ну я бы не назвал это дискуссией, — проскрипел депутат, — скорее, это был монолог Вашего студента! Но то что это было необычно, тут я с Вами соглашусь!

Зал взорвался шумом аплодисментов. Стоящие на сцене поклонились и стали с нее спускаться. Диспут закончился.

— Я придумала, что тебе нужно сделать! — обратилась к Ксении Варя.

— Как! Ты не слушала это спор? Это же было так интересно! — восторженно произнесла княжна

— Что? Слушать эти мужские споры? Это мне зачем? Это не женские дела! — решительно завила баронесса, — а тебе это-то зачем?

— Ну как же! А поддержать с Петей разговор? — растерялась Ксения.

— Вот ты смешная! — снисходительно произнесла Варя, — ты ему кем собираешься быть? Сотрудником по работе? С ними он о делах говорит, и с тобой тоже будет это делать? Тогда чем ты отличаешься от них? Вот моя мама никогда с Христофором Васильевичем о делах не говорит, если он сам не захочет!

— А что она делает? — с интересом спросила княжна.

— Все, чтобы он чувствовал покой и уют! Ну и еще кое-что, но тебе еще рано об этом знать! — строго сказала названая сестра Петра, — главное, чтобы его к тебе тянуло как кота к теплой печке, где еще стоит и тарелка со сметаной! Хватит болтать. Слушай, что нужно делать, — и она зашептала ей на ухо свой план.

Петр с Академиком спустились в со сцены. Их сразу с поздравлениями окружили члены студенческого кружка, девушки из «Леди Петрограда», и Юлия Сергеевна, на которую юноша старался не смотреть.

— Учитесь, студиозусы! — весьма довольный всем произошедшим произнес Академик, — что принесло успех нашему товарищу? В первую очередь знания! Он не говорил лозунгами, а сыпал фактами, которые хорошо знает и которыми свободно оперирует!

— Вот и мне интересно, — вмешалась Юлия Сергеевна, — откуда Петр Алексеевич знает такие факты? Ладно, газеты, статьи это понятно! А вот эта записка на идиш? А ее перевод? Откуда это все?

— Это материалы из секретных архивов, куда я имею доступ по роду своей службы! И я готовился к этому диспуту! — ответил юноша подняв на нее свой взгляд. На лице княгини была глубокая печаль. Но она не сдавалась.

— Все мы узнали о том, что будет этот диспут только вчера вечером. Сегодня Вы были на занятиях. Когда же Вы успели изучить эти материалы и подготовиться к выступлению? — спросила она.

— Дело в том, что эти материалы по деятельности партии большевиков я изучаю давно, — пояснил юноша.

— А с какой целью? — удивился академик, — почему Вас интересует, по сути, маргинальная и малочисленная партия не имеющая большого влияния?

— «Знал бы ты, что эта партия сделала!» — подумал про себя попаданец, но вслух сказал, — Ее программа не так безобидна как кажется. Да, в условиях мира и стабильности им ничего не светит. Сам Ленин вот, что сказал по этому поводу: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции». Эта фраза была произнесена девятого января тысяча девятьсот семнадцатого года в Цюрихском Народном доме в ходе его «Доклада о революции тысяча девятьсот пятого года» перед швейцарской рабочей молодежью. Но это не значит, что при определенных условиях они не попытаются это сделать. Не забудьте, что они хотят установить диктатуру пролетариата вооружённым путем! Это прямой путь к мятежу! Поэтому, мой отец, генерал Печорский, давно наблюдал за ними! — соврал Петр.

— Вы, Петр Алексеевич, полны загадок и тайн, — вздохнула молодая женщина.

— Не всем к сожалению, они интересны! — так же вздохнул юноша. За этим диалогом внимательно наблюдала Варя.

— Хорошо! Поздравляю нас всех! Этот диспут поднял авторитет нашего кружка на невиданную до этого высоту! — с гордостью произнес академик, — Юлия Сергеевна и Петр Алексеевич, прошу вас подготовить уже две статьи! Одну о войне, вторую с критикой марксизма. Такой взгляд на его основателей весьма интересен. До завтра!

Все направились к выходу. Варя, Петр и Юлия Сергеевна шли рядом.

— Уже темнеет, Юлия Сергеевна, — произнес Петр, — Вас отвезут домой.

— Ваша забота обо мне, избыточна! — резко ответила княгиня, — я столько лет добиралась домой одна. И кстати, в этой подворотне сегодня утром появилось электрическое освещение. Это Ваших рук дело?

— Мое! Вам это не нравится? — спросил юноша.

— Почему? Но теперь там совсем не страшно ходить! Поэтому, спасибо, но я поеду сама! — твердо произнесла княгиня, — подготовьте материалы, которые просил академик. До свидания! — и молодая женщина направилась к выходу из двора Академии брать извозчика.

— Ну Петенька ты даешь! Завалить Ледяную Вдову! — с восхищением произнесла Варвара, — а по тебе и не скажешь!

— Варя! Ну что ты говоришь такое! — притворно возмутился ее сводный брат.

— Перестань! — отмахнулась девушка, — ты ночевал тогда у нее! Что это за подворотня, в которую ты провел электрический свет? Это подворотня ее дома! Значит ты был у нее дома! Я конечно, не такая умная как ты, девушке это не обязательно, но то как между вами искрит, это только слепой не заметит! Скажи, она так себя холодно ведет с тобой, это такая маскировка? Очень умно!

— Варя! — твердо произнес Петр, — у нас с ней только деловые рабочие отношения. Она же преподавательница, а я студент!

— Кому это когда мешало! — пожала плечами Варя, — но ты прав. Заканчивай с ней. У тебя гораздо более перспективная партия скоро будет!

— Ты уже меня сосватала? — рассмеялся юноша.

— Ну а кто о тебе еще позаботится? — искренне ответила его названая сестра, — у тебя то принцесса истеричная, то пенсионерка вредная появляются! А тебе нужна тихая скромная красивая знатная и богатая девушка! Чтобы тебе с ней было спокойно надежно и уютно!

— Прямо сферическая девушка несущаяся в вакууме! — вздохнул Петя.

— Зачем тебе сферическая девушка? Тебе, что толстушки нравятся? Вот я не знала! — удивилась Варя, — и почему она должна куда-то нестись?