Ребекка Куанг, "Вавилон, или необходимость фактчекинга"

Красивая картина Вавилонской башни. К книге почти никакого отношения не имеет, ха-ха

Эта книга стояла у меня на полке еще с августа, и я все никак не решался взять ее. В основном из-за впечатляющего объема: 640 страниц. Не сказать что шрифт  на страницах очень убористый, чай не "Улисс", но все-таки это около 23 часов чтения (оценка задним числом: столько времени у меня ушло). Но недавно все-таки взял ее. Устал читать одни античные трагедии, захотелось чего-то современного.

Ожидания касательно этой книги у меня были достаточно высокими. Все-таки о Ребекке Куанг и ее "Йеллоуфейс" я слышал много хорошего. Перед прочтением читал несколько критических рецензий о "Вавилоне", но, что интересно, взявшись за чтение, упомянутых там проблем не обнаружил. Зато обнаружил много другого...

Начну сразу с того, как я оценил эту книгу по прочтении: 4/10. Теперь можно объяснять.

Как книга себя позиционирует и какие у меня в отношении ее были в этой связи ожидания. Короче:

Завязка, жанры, тематика.

Магический реализм, Британская империя образца 1830-1840 годов, Дарк-академия, книга о расизме (шовинизме).

Фантастическое допущение — в мире присутствует магия, основанная на особенностях и несовершенстве перевода: на серебряных пластинках гравируются два или больше слов, связанных по происхождению или по смыслу, и при прочтении этих слов человеком, который очень хорошо знает все употребляемые языки, происходит некоторый магический эффект, порождаемый несовершенством перевода и "семантическим полем", пролегающим между записанными словами.

Например, если записать на табличке пару из английского и немецкого слова:
"schwur — answer" (странным образом у этих слов общий германский предок) — можно получить магию, которая будет заставлять человека держать тайны при себе и соблюдать обеты, нести ответственность за разглашение. (Если что, пример не из текста, а мой собственный, призванный залатать одну глупую сюжетную дыру, но об этом позднее).

Завязка — кантонского мальчика, чьи родственники погибли от болезни, забирает в Лондон оксфордский профессор восточных языков Ричард Ловелл, работающий в университете перевода и работ с серебром "Вавилон". Мальчик выбирает себе британское имя Робин Свифт, его обучают на дому латинскому и древнегреческому, чтобы потом он мог стать студентом этого самого "Вавилона" и работать колдуном-переводчиком.

На одном курсе с Робином в Вавилоне учатся темнокожая креолка Виктуар, индийский горячий мужчина Рамиз и белая цисгендерная девушка, дочь адмирала Летти.

Вот они слева направо. Никаких указаний окромя цвета кожи и "желтоватых" с "голубыми" глаз Робина и Летти соответственно автор не дает.

Схема здания университета Вавилон

Соответственно ожидания от книги у меня были соответствующие: богатый и выразительный язык с подчеркивающим его качественным переводом на русский, хороший сюжет и проработанные персонажи, историческая правдоподобность и достоверность (Ребекка Куанг получала магистерскую степень в Оксфорде, а оксфордская школа истории — одна из лучших в мире), хорошее обыгрывание фантастического допущения (языки — одна из специализаций Ребекки Куанг), адекватный нравственный посыл (демонстрация проблем расизма) и какая-то философия. За 640 страниц-то.

Так вот, всего этого в книге нет, ха-ха.

Язык и перевод

Язык у Ребекки Куанг простой и компактный, в каком-то роде даже примитивный. И это сквозит даже из-под перевода. Никакой интересной изысканности, виньеток речи, обыгрывания происходящего, вариативности темпоритма, тематических рядов. Текст... плоский, прямой и почти что пустой. Его несложно читать и лично меня он даже не утомляет (в тексте все-таки периодически что-то происходит: подается информация, персонажи перемещаются и говорят, а не сплошная монотонность), но кого-то может убаюкивать.

Что-то похожее можно сказать на самом деле и о каком-нибудь Милане Кундере, ведь стилистика у него так-то отсутствует, но у Кундеры язык "прозрачен" как стекло и служит инструментом передачи блестящего психологизма и сюжета, в то же время у Куанг язык это ровный лист пергамента.

Большую часть книги я попросту не мог вообразить себе облики людей. Или мог, но это были сплошь мои "хэдканоны", потому что описаний автор не дает. Аналогично с локациями, вкусами запахами.

Речь персонажей лишена индивидуальных особенностей, так что без авторских ремарок в некоторых случаях совершенно невозможно было бы определить, кто и что говорит. Несколько раз в книге были такие моменты, в которые несколько персонажей "проговаривали" один общий на двоих как бы усредненный монолог. И они проговаривали его не потому что так нужно персонажам, а потому что так нужно сюжету. 

Иногда в сцене присутствуют четыре персонажа, из которых половина большую часть разговора попросту молчит — вставляют по одной реплике в конце, так что их появление становится совершенно внезапным. Тоже не очень хорошая черта. Автор попросту не умеет писать хорошие полилоги.

Но бывает так, что стилистика оригинала несовершенна, но ее умело исправляет перевод ("Дон Кихот", многие романы Воннегута). В том-то и дело, что здесь не так. Буквально на третьей странице первой главы нас встречает вот этот ужас:

...воду, в которой тысячи людей стирали белье, мылись, плавали и пили.

А немного после:

Мальчик быстро поел и оделся с помощью миссис Пайпер.

(тут дело в том, что у "с помощью" есть другие коннотации в русском, и для его использования не в рамках инструментальности нужно по-другому обыгрывать предложение; например, поменять местами "оделся" и "с помощью миссис Пайпер").

И еще:

...и восхищаться, и испытывать отвращение к одному и тому же человеку.

Периодически в тексте возникают совсем уж фанфиковые штампы, исправлять которые перевод даже не стремится, а как будто поощряет их возникновение. Всякие "окидывания насмешливыми взглядами", "острый как битое стекло/нож голос", всякие тавтологичные и не подходящие по атмосфере или контексту ремарки в диалогах.

Я мог бы еще полистать книгу и перенести в эту рецензию парой десятков больше минорных плохих моментов, но у меня заместо этого есть просто-напросто артиллерийской мощи свидетельство наплевательского отношения к переводу — эпиграф к 33 главе.

В моем издании (книга стоила 1300 рублей/17 долларов, для меньшей изменчивости, издательство Эксмо, твердый переплет, "коллекционный" вариант) он выглядит вот так:

Настал чат отъезда, и мы пошли своим путем — я умирать, а ты жить. Что лучше — кто знает?

Платон. Апология Сократа

Не буду придираться к пунктуации (хотя за нее хочется тоже отбить молотком пальцы корректору), но замечаете? Нет?

Посмотрим, как это выглядит в оригинале у Платона (транслитерация, диакритику писать не буду):

Andres Athenaioi, hora poreuesthai, emoi men apothneisken, himin de zen. Hoti de touton hopoteros echei, oudeus oiden, ei me monos ho theos.

Подстрочный перевод:

Мужи Афиняне, пора отбыть, мне (во-первых, первому) умереть, вам же жить. Что же [из] этого каким-то образом имеет [лучшее], никто не знает, кроме как единственный тот, кто бог.

По-нормальному:

Мужи Афиняне! Пора [нам] расходиться. Мне — чтобы умереть, а вам — чтобы жить [дальше]. Что из этого лучше — не знает никто кроме бога.

Но что же, собственно, случилось? А случилось вот что: переводчик по какой-то необъяснимой причине вместо того, чтобы в качестве эпиграфа взять нормальный, уже существующий вариант перевода этих слов на русский с древнегреческого (например, Соловьева), решил, что будет хорошей идеей перевести с английского языка на русский перевод Апологии Сократа с древнегреческого на английский. Это устанавливается довольно просто: по перепутанному местоимению ты/вы, которое в английском неразличимо.

Как следствие смысл этого заключительного абзаца всей Апологии искажается и эпиграф не передает нужный смысл. А все потому что переводчик — ... непечатное.

Сюжет и персонажи

Дыры и картонки. А еще обман выстраиваемых книгой же ожиданий. Теперь подробнее.

В сюжете присутствует тайное общество "Гермес", занимающееся воровством, терроризмом (об этом мы еще поговорим) и спонсированием антиколониализма в британских колониях. Занимается общество этим как-то очень вяло и без видимого на протяжении всей истории результата, но было бы это его главной бедой...

Большую часть книги нас жестко греют, показывают сведения об этом обществе отрывками, главный герой не знает об этом обществе ничего кроме того, что один из членов этого общества — его якобы покойный брат по отцу (профессор Ловелл оказывается отцом Робина, во дела). Этот же брат дает герою задания: вовремя открыть нужную дверь, прийти в нужное место посреди ночи, похранить в комнате двести пятьдесят тысяч тонн тротила... Как-то так.

В один момент (когда героя просят похранить в комнате взрывчатку) Робин разрывает с обществом свою связь и живет спокойно, но вскорости обнаруживает, что его сокурсники креолка и индус — так же члены общества "Гермес".

Одним сюжетным поворотом дальше (когда главный герой становится причиной ускорения роста напряженности между Кантоном и Британией, а еще убивает своего отца, бедного профессора Ловелла) нас, все это время разогреваемых таинственностью "Гермеса" наконец знакомят с ним во всей красе: кучка подростков-нонконформистов, которые прячутся в разрушенной старой библиотеке, к которой прикрутили хитрую волшебную сигнализацию, и где ведут "перспективные" исследования. Результаты исследования нам на практике не показали, автор разве что упомянула об исследовании колдовского потенциала нецензурной брани и словесных пар без английского языка (произошло это в сноске — у Куанг вообще какая-то странная дилетантская привычка подавать информацию, в том числе и сюжетную, в том числе эмоционально нагруженную, в формате сносок мелким шрифтом внизу страницы; это немного раздражало на протяжении всей книги).

Неудивительно, что появление в обществе настоящего британца (Летти затащили в эту контору ее однокурсники, которых уже к этому моменту искала полиция) незамедлительно повлекло его уничтожение: Летти вышла прогуляться и, как настоящий патриот своей великой английской родины, доложила обо всем полиции Оксфорда. Летти вообще в этой книге самый обоснованно действующий персонаж.

И вот она, на мой взгляд, самая крупная сюжетная дыра: тайное общество существует по меньшей мере 20 лет, это упомянуто в тексте. У него обширная финансовая и серебряная сеть по всему миру (не очень понятно, как они это реализовали, но предположим), и за два десятка лет ни один из этих умников не додумался до заклинательной словесной пары, обязывающей членов общества молчать. Я придумал целых три колдовских пары, согласно описанию работы магии в книге, за четыре минуты: упомянутое schwur — answer, еще sacrament — sacer и на сладкое sacramentum — сохрани.

Объяснение, почему это будет работать: в их мире магия перевода умеет расширять пространство (здания внутри могут быть больше, чем снаружи), обеспечивать удачей, исцелять любые раны, делать людей невидимыми, стирать воспоминания, отслеживать воров и кромсать их ножами в суповой набор, втрое повышать КПД механизмов, настолько ускорять жаккардовые ткацкие станки, что они начинают отрубать пальцы зевакам, убивать моментально, укреплять фундаменты зданий и еще черт-те что. Так что примитивное клятвенное заклинание вывести всей их цветной (цитата) многоязычной братии ради дела конспирации было бы несложно. А даже если и сложно, все же необходимо.

Как итог: всех перебили, кроме Робина и Виктуар. Рамиза, лучшего друга Робина, хладнокровно застрелила Летти, влюбленная в него до того. Эмоций это у меня почти не вызвало: автор не предоставила возможности и достаточной проработки персонажам, чтобы я мог им сопереживать.

Кстати с троицей Рамиз-Летти-Робин не все так просто: это любовный треугольник. Он на треть нетрадиционный, так как Рамиз, как я понял, был влюблен в Робина, Робин — в Летти, а Летти — в Рамиза, так что переводчики его серьезно зацензурили, и мне при прочтении было не слишком понятно, хотя я догадывался (но ничего не мог доказать). Узнал я об этом уже после прочтения. Впрочем, даже это обстоятельство мало изменило. Химии между героями... немного. И она какая-то очень клишированная и натянутая, манерная, неправдоподобная.

В тюрьме к Робину приходит белый цисгендерный мужчина Британец арийской внешности, работающий на благо своей имперской родины, и изобретающий всякие интересные колдовские словесные пары для пыток и дознавания. Комбо.

Он мне не слишком запомнился, так как общее время его пребывания в книге не превышало пятнадцати минут, но это черт возьми был самый харизматичный и правильный персонаж, на мой взгляд. А все потому, что он принес к Робину в камеру наручники со словесной парой, вызывающей боль, а еще с табличкой, слова с которой работали как сыворотка правды. И настолько блестяще прописан этот "злодей", что он стал единственным, кем в этой книге можно было бы вдохновляться. 

Дальше главного героя спас его брат-террорист (в сносках Куанг кстати оправдывает терроризм; не напрямую, при помощи нагруженных вопросов и предложений, но вы все равно не ведитесь), и они со злодеем британцем друг об дружку убились на дуэли и в сносках Куанг объяснила, что они были однокурсниками и ненавидели друг друга, потому что влюбились в одну женщину, которую брат Робина убил.

Собственно опять я не могу сострадать героям.

Дальше все совсем грустно: герои захватывают самый важный военный объект в стране при помощи трех заклинаний-пугалок и двух стволов, больше двух недель удерживают его от нац. гвардии, попутно при помощи своего магического влияния убивают где-то под сотню человек (не лично, обрушивают мост в Лондоне и еще всякие пакости делают), а в завершение обрушивают Вавилонскую башню и погребают под ней все многолетние исследования. В общем слитый финал, да.

Историческая правдоподобность, достоверность и фактчекинг

Я приведу три примера:

1. На дворе 1840 год. В тексте есть упоминание хеттского языка в контексте уже расшифрованного. Хеттский язык обнаружили в 1907 году и расшифровали в 1917. Более того, клинопись, которой записывается хеттский, еще даже не признали видом письменности.
2. На дворе 1841 год. Автор упоминает явление, похожее на месопотамский бум: люди отправляются в междуречье искать глиняные таблички. Бехистунскую надпись, ставшую ключом к расшифровке клинописи и вообще обнаружения феномена вавилонской цивилизации, обнаружат, доставят в Лондон и там расшифруют только в 1844.
3. На дворе 1841 год. В мыслях главного героя присутствует слово "расизм". Этот термин возник во французском в виде слова "racisme" в 1890-х и в английский перетек только к началу ХХ века.

Как можно, отучившись в Оксфорде, не уметь фактчекать, я не знаю. И нет, все эти проколы невозможно оправдать фантдопом и развитием лингвистики: для магии серебряных пластинок нужно использовать живой язык или во всяком случае язык с живыми близкими потомками. В то же время на тот момент все языки, записываемые клинописью — это:

Шумерский — изолят без единого родственника. Не расшифрован до конца до сих пор, все еще ведутся споры о том, каким он был в речи.

Аккадский — очень дальний родственник еврейского (на момент 1840-х разговорный иврит еще даже не начали реставрировать; кстати в книге о еврейском вопросе ни слова, это тоже напрягает), еще более дальний — арабского. На нем даже говорил Рамиз, но эпоха его возрождения еще не наступила.

Хеттский — единственный индоевропейский язык из этой троицы, не оставивший потомков и погибший совместно с падением государства хеттов.

Хорошее обыгрывание фантдопа

Чуть выше я уже приводил примеры того, что Куанг обыгрывает свой фантдоп в нужные моменты очень классно, а в ненужным — забывает о нем напрочь.

И это просто преступно, учитывая особенность приведенной магической системы. Магия, которую можно творить при помощи перевода, если подумать об этом пятнадцать минут, настолько невообразима, что вот так бездарно смыть свою же идею в трубу... я не знаю, как это прокомментировать.

Адекватный нравственный посыл

Моя любимая часть. Скорее всего здесь будет весьма кратко, впрочем, проблема обширная.

Во-первых, Ребекка Куанг посредством подачи материала... фактически оправдывает террористов в лице "Гермеса", главного героя и его братца. На 600-й странице у меня возникла мысль "Черт, если это книга с ненадежным рассказчиком, и все эти мысли — чистое сумасшествие героя, то это интересный эксперимент с мышлением!" А потом я вспомнил сноски и реакции других персонажей.

Во-вторых, позиционирование проблемы. Автор поднимает правильную проблему — Империализм, классовое неравенство. Это и вправду тяжелая тема, по ней можно много чего написать! Но опять же, все убивается тем, как Куанг формулирует проблему:

Британская Империя — колонизатор, она хочет забрать все серебро себе, чтобы толкнуть дальше свою "Серебряную индустриальную революцию". Колонизаторство — это несправедливо, потому что лишает народы индивидуальности. Индустриальная революция — это плохо, потому что она механизирует производство и лишает людей работы, тем самым порождается классовое неравенство: станкостроители и магнаты богатеют, пролетарии беднеют.

С первым посылом... еще худо-бедно можно согласиться. Но о его проблемах тоже можно поговорить. А вот второй — это просто-напросто логическая ошибка: игнорирование последствий дальше первого уровня.

Начну с первого:

Проблема поднята верная — империализм это плохо. Но проблема подана со стороны угнетенного народа и некоторой абстрактной идеи равенства и справедливости (которые на практике не работают), а не со стороны самой империи и долгоиграющих последствий.

Хорошее формулирование проблемы империализма — империализм конечен. Империя не может существовать по своей природе без приращения территорий и народов, а в условиях ограниченного границами других империй (Россия, Франция, Германия, Бразилия и т.д.) мира неограниченный рост невозможен. Как следствие, империи придется через несколько десятков/сотню лет либо схлопнуться от отсутствия притока свободного ресурса, что повлечет экономический крах и никто не будет счастлив, либо деколонизироваться. Эта проблема понятна и внутри империи и снаружи. Она не апеллирует к абстракции справедливости и равенства, всеобщего счастья и другим философским концепциям, а опирается на экономику и долгоиграющие последствия.

Теперь второе:

Проблема поднята вообще не та. Индустриальная революция — это не плохо. Плохо — это скопление капитала у буржуев и непроницаемость границы между бедностью и богатством. У этого... чуть-чуть другие причины.

Да, последствиями первого порядка у любой индустриальной революции будет уменьшение рабочих мест в области ручного труда (в книге Куанг говорит в основном об этом, а еще почему-то поднимает проблемы опасности станков как таковых и еще по какой-то причине у вроде как безработных пролетариев пятнадцатичасовые смены и низкие зарплаты — все в одну кучу, в общем, лишь бы британские злодеи были как можно большими уродами). Но в то же время производство растет и появляются места в торговле и транспорте — это из того, что я придумал прям сразу. 

В общем по этой проблеме тотальный минус.

Какая-то философия

Белые — зло, цветные — добро.

Берем, значит, расизм, и применяем к нему логическое сопряжение. Вот такая философия.

Только почему-то белые получились такими правильными, продуманными и крутыми ребятами, что я своей британско-злодейской душонкой всё время чтения болел за них.

Итог

Не знаю, зачем нужно читать эту книгу.

Небольшое отступление: когда я читаю книгу, я подчеркиваю "замечательные" моменты и ставлю на полях либо 1-3 знака ?, либо 1-3 галочки. Вопросы, очевидно, когда есть вопросы, причем количество вопросов зависит от степени моего удивления. Галочки — когда зачетно.

Я лично прочитал и она мне принесла уверенность в том, что я могу быть критичен к любому тексту, а отсутствие заметок с вопросительными знаками в классических произведениях объясняется тем, что они... просто ХОРОШО написаны. В этой книге я на полях не поставил ни одной двойной и тройной галочки (< 15 одинарных), зато целых 12 двойных вопросительных знаков. То есть вопросов больше, чем хороших моментов.

З.Ы. За все 1900 страниц "ГП и методы рационального мышления" Юдковского, который читал немного раньше, двойной вопрос я поставил дважды в местах, где был жесткий прокол по стилистике. Это о чем-то говорит в отношении "Вавилона"

Еще из "плюсов" — придумал забавную завязку для повести. Может быть, когда-нибудь возьмусь.

Ну, 4/10, вы знаете.