Из главы Теракуто."Выкормыш горных тэнгу"

Тропа вывела их к зеркальной глади пруда Соджен. Справа, на горном склоне, притаилась хижина — невзрачное строение со стенами, сложенными из упавших бамбуковых стеблей, и крышей из соломы и мха. Непритязательное жилище сливалось с природой, будто выросло из самой земли. Приют отшельника Теракуто. Последний рубеж перед истиной. 

Ника глубоко вдохнул, вбирая запах влажного бамбука и горных трав. Сейчас многое прояснится.

У хижины, будто пересказывая древние пророчества, тихо журчал ручей. Над ним скрипел почерневший от времени мостик — его доски, казалось, помнили шаги сотен искателей истины. За ним терялась в зелёной мгле горная тропа, словно нить, ведущая к просветлению.

На поляне, окружённой стройными бамбуковыми стражами, стоял отполированный временем круглый стол. Двадцатиметровые стебли, идеально прямые, упирались вершинами в небо, создавая природный храм под открытым небом. Здесь, в этом зелёном святилище, где даже воздух казался пропитанным мудростью, сидели цесаревич Николай, его родственник, греческий принц Георг, и сам маркиз Ито, знакомый Нике только по учебникам истории и архивным фотографиям. Архитектор новой Японии, любимец Мэйдзи, главный советник микадо. Маркиз Ито Хиробуми сопровождал Николая не только в качестве переводчика, но и как важная персона, представляющая императора. В свои пятьдесят он уже успел вписать своё имя в историю, став первым премьер-министром Японии. 

Завидев Нику и Анну, цесаревич вскочил со скамьи.

К чёрту этикет.

Он шагнул навстречу, раскинув руки, и крепко, по-братски обнял Нику.

Анне — поцеловал руку с такой искренней галантностью, будто перед ним стояла принцесса крови.

— Mon cœur! — воскликнул цесаревич, усаживая Анну. — Господа, перед вами те, кому я... Но эту историю оставим для лучших времён. Я бесконечно рад, что они нашли возможность покинуть свои райские сады, где поют влюблённые сердца, ради нашей скромной беседы.

Ника слегка склонил голову:

— Ваши высочества, ваша светлость... Простите нашу скрытность. Наши имена ничего вам не скажут. А с цесаревичем нас связывает лишь незначительное происшествие в Нагасаки. Недоразумение — эпизод, недостойный вашего внимания.

— Когда трое матросов летят через паб, как пустые бочонки, это ты называешь «недоразумением»? — фыркнул Георг, косясь на мечи Ники.

Николай рассмеялся.

Анна игриво приподняла бровь и перевела разговор:

— Господа, вы ведь знаете, чья это хижина? Монах Теракуто уже поделился с вами своими пророчествами?

— Нет, — ответил маркиз Ито, поправляя очки. — Но в храме Тэнрю-дзи сказали, что отшельник медитирует в горах. Настоятель уже послал за ним послушника.

Скоро будет.

— А мы решили ждать его здесь, — Николай кивнул на мостик. — Они не пройдут мимо.

А вот… кажется, идут.

В этот момент из-за поворота тропы показались две фигуры: сгорбленный старик в выцветшем монашеском одеянии и мальчик-послушник, почтительно поддерживающий его под руку.

Несмотря на слепоту и возраст, монах Теракуто шёл, уверенно переступая попадавшие на пути камни. Поговаривали, что провидец ещё до спуска с горы знал о своих гостях всё — каждую родинку на коже, каждый шрам на душе.

Когда сандалии ступили на скрипучие доски моста, старик остановился и склонился в почтительном поклоне. Шепнул что-то мальчику-послушнику, затем, совершенно игнорируя высоких гостей, подошёл к бамбуковому стволу, у которого сидел Николай. Его узловатые пальцы с неожиданной нежностью погладили гладкую поверхность, будто здороваясь со старым другом. Лишь после этого он повернулся к столу, ещё раз поклонился — уже не так глубоко — и скрылся в хижине, оставив после себя лишь шелест соломенных сандалий.

Мальчик приблизился к столу. Его глаза, тёмные и непроницаемые, остановились на Нике:

— Теракуто-сама узрел «корень и побег» — с теми, чьи имена похожи, он поговорит, — послушник говорил тихо, но каждое слово падало, как камень в воду. Затем он повернулся к маркизу: — Остальных старец просит вас, Ито-сама, сопроводить к настоятелю Тэнрю-дзи. Сегодня он примет только двоих.

Не дожидаясь ответа, послушник склонился и исчез в зелёном полумраке.