Акела промахнулся

Меня пора увольнять из отряда по борьбе с нашими зоозомбями. Я просто убежала от заразного зверя.

Я пару часов назад вышла на улицу, мороз идет на убыль и нужно было откопать машину. По дороге шла собака. Это была знакомая собака, наш общий лабрадор Платон, хороший мальчик всего квартала. Хозяин слишком занят, чтобы выгуливать и вот он ходит, ходит сам по себе, собирает вкусняшки, радостно бегает вокруг каждого встречного, виляя хвостом и подставляя голову, чтобы почесали.

Я заметила его издалека, и в нем было странно всё. Шерсть грязная и сваленная. Его шаткая походка, с большими остановками. Следы свежих и старых укусов, на когда-то золотистой шкуре, запекшаяся кровь. Идти собаке было тяжело, но она неумолимо приближалась. Метрах в десяти уже можно было заметить, что пасть подвисает и грязь на груди от слюней. Пес снова остановился, но потом прибавил шагу, а застыл уже в трех метрах.

Я смотрела в мутные глаза, в которых ничего не осталось от прежнего жизнерадостного песеля. Я смотрела и на меня словно накатывали века соседства с водобоязнью. Что-то иррациональное смотрело со дна этого мутно-карего омута. Парализуя все здравое внутри. И тут зверь оскалился. Он бросился несуразно, как-то надеясь только на удачу, но не на лапы. И они подвели. Зверюга упала, забившись в судорогах. Мысли куда-то испарились, в голове осталась только пустота. Но потом разум очнулся. И вместо всей этой борьбы последних месяцев, вместо простого и понятного избавиться от заразы, разум выдал свое простое и понятное – беги. Беги, пока оно еще бьется на снегу, разбрызгивая слюни. Беги, пока не пришлось спасать уже тебя. У тебя рука не поднимется, убить этого милого собакена, который при своей вменяемой жизни так смешно просил вкусняшки. И я побежала, уже с порога рассматривая как поднимается пес, снова падает, но встает и уходит. Той же походкой, шатаясь из стороны в сторону, с опущенной мордой и невидящими глазами.

Ну чё, помянем Платончика… И мой здравый смысл.