Ленинград
Автор: Любовь СемешкоКто-то родом из детства…
Кто-то родом из детства…
Я – из войны,
Из блокадного бедствия,
Из ее глубины.
Влюблена была в небо,
Но небо меня
Обмануло нелепо
Среди белого дня.
С неба падали бомбы,
Разрушали дома.
Поднялась из обломков,
Как – не знаю сама.
А друзья не успели.
Мне жалко друзей.
Хорошо они пели
В первой роте моей.
Были родом из детства
Все друзья у меня.
Не могу я согреться
Без них у огня.(Г.Беднова)
8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда.
18 января 1943 года она была прорвана.
И только 27 января снята полностью...
Марте казалось, что в её квартире навсегда поселился холод. Он был повсюду: в комнате, на подоконнике, на разрисованных причудливыми узорами кое-где уцелевших окнах, на книжных полках и даже на семейных фотографиях. Этот незримый, беспощадный жилец делал всё, чтобы выселить отсюда девочку и всецело завладеть квартирой. Он высасывал последнее тепло из потухшей печки-буржуйки и впивался ледяными зубами в худенькое тело семилетней девочки. Марта, закутанная в старую мамину шубу, перевязанная тёплым клетчатым платком, сидела на табурете у стола и смотрела на пожелтевший конвертик, подписанный аккуратным папиным почерком: «Жизнестойкая-3. Образец». Внутри его, завернутые в лоскуток газеты «Правда», лежали семь зёрнышек пшеницы — неприметные, янтарно-коричневые, чуть больше булавочной головки. Их передал ей папа, когда санитары уносили его на носилках. Не словами — он уже не мог говорить, а глазами. Его взгляд, всегда такой ясный, устремлённый в невидимые другим ряды будущих колосьев, упёрся в дочку. Затем дрожащая, синеватая рука ткнула пальцем в карман халата. Марта нашла там конвертик. Отец слабо сжал её ручку и чуть слышно прошептал:
— Сохрани...
Отец Марты, Николай Ильич Зотов, селекционер, сотрудник института растениеводства, умер от дистрофии в ту же ночь. Марта осталась одна с семью зëрнышками в пустой умирающей квартире.
Вместе с холодом в комнатах давно уже жил голод. Наверное, он был отдельным существом, более страшным, чем стужа. Он поселился внутри худенького детского тельца, свернувшись клубком страшной, ноющей, болезненной пустоты. Он будил её ночью и не отпускал днём, навязчиво нашëптывая:
— Съешь. Семь зёрнышек — это же ничего. Щепотка. Даже не почувствуешь. Но это еда. Или свари кашицу.
Девочка, вспоминая отцовский взгляд, отгоняла подобные мысли. Покачиваясь на ослабевших ногах, набирала в кружку немножко воды, подогревала её и пила маленькими глоточками.
За водой Марта ходила на Неву. Это был уже заученный ритуал: взять саночки, ведро и спуститься с третьего этажа в парадное. С трудом она добиралась до Невы. Откалывая лёд, наполняла ведёрко студëной водой и возвращалась домой. Осторожно поставив ведро на ступеньку, переводила дух. Парадное, когда-то пахнущее воском и цветами, сейчас казалось тёмным, промозглым колодцем.
Взяв ведро обеими руками, девочка подошла к лестнице. Левая была ближе, но там, на площадке между вторым и третьим этажом, лежал тихий, неподвижный сосед. Марта выбрала правую. Каждая ступенька была испытанием. Ведро, наполненное до половины, казалось ей чугунным. Ноги стали ватными и непослушными. Она считала шаги:
— Один… Марта любила кашу. Два… Мама отдала свою пайку. Три… Папа сказал беречь семена…
Этот мысленный счёт, как верёвочка, тянул её наверх, не давая остановиться и заплакать от усталости. До их третьего этажа оставалось несколько ступенек, когда дверь тридцать второй квартиры приоткрылась. Вышла старая Анна Петровна, «блокадная балерина», как шептались в доме. От былой осанки осталась только прямая, худенькая шея. Соседка молча смотрела то на девочку, то на ведро с водой. Её глаза были глубокими и тёмными, как проруби на Неве.
— Набирала сама? — тихо спросила Анна Петровна. Голос был скрипучим, как сухой лёд.
Марта кивнула. Старуха медленно подняла исхудавшую руку и легонько, почти невесомо, прикоснулась тыльной стороной ладони к её щеке.
— Молодец. Ты сильная девочка. Только не садись отдыхать. Слышишь? Нигде не садись.
Марта снова кивнула, чувствуя в этих строгих словах что-то очень важное, почти как папин наказ.
— Наберите себе кружечку водички, — поставив ведро у ног соседки, предложила девочка.
Но Анна Петровна лишь кивнула головой в знак благодарности и медленно скрылась за дверью.
Весь небольшой рассказ "Зёрнышки" можно прочитать здесь