Мастер Хориёси. "Выкормыш горных тэнгу"
Автор: Бабаев Олим ОктябриновичЦесаревич Николай с самого утра был сам не свой. В его каюте на «Памяти Азова» витала необъяснимая хандра — та самая, что приходит, когда молодость и свобода духа натыкаются на непробиваемую стену обстоятельств. Двадцать два года — возраст, когда другие гуляют, пьют, любят. А он, наследник престола, был заперт на корабле, в то время как офицеры и матросы вольготно растеклись по кабакам и борделям Нагасаки.
Он сидел за пианино, которое и впрямь, казалось, страдало от этой тоски. Уже битый час его пальцы выстукивали одну и ту же мелодию — «Гори, гори, моя звезда». Он искал в ней хоть искру того погасшего пламени, но не находил. Звук выходил сухим, безжизненным, словно его собственное сердце остыло.
— Ники, чего кислый, как квашеная капуста?
В каюту, будто ураган, ворвался принц Георг Греческий. Смеющийся, раскрасневшийся, от него пахло сакэ, а в глазах стоял тот самый озорной блеск, который Николай знал с детства и который всегда предвещал проблемы. Георг был его полной противоположностью и жил по принципу «здесь и сейчас», не обременяя себя мыслями о последствиях.
— Ты что грустишь? — продолжил двоюродный брат, плюхаясь рядом. — Всё из-за Пасхи?
Николай не ответил. Только провёл пальцем по холодным клавишам и резко захлопнул крышку. Звук гулко отдался в тишине каюты.
— Я смотрю, как другие обзаводятся «временными жёнами», и завидую, — вырвалось у него почти шёпотом. — Мне тоже хочется… Но в Страстную неделю как-то неудобно.
— Да полно тебе, Ники! — Георг рассмеялся его наивности. — Тебе всего двадцать два! Ты что, старик, чтобы скрипеть суставами и бояться жизни?
Он швырнул на стол фотографию. Снимок их английского родича, принца Георга, с татуировкой на плече.
— Посмотри, как он хвастает! Будет потом всем рассказывать, что русский Ники струсил. Ты же знаешь, как он умеет приукрасить.
Что-то внутри Николая дрогнуло, сжалось, а потом резко отпустило.
— А что? — он встал так резко, что табурет отъехал назад. Расстегнул манжет, закатал рукав. — Давай и я себе что-нибудь наколю. Вот сюда, на правую руку.
Георг хлопнул в ладоши, и его лицо озарила победоносная улыбка.
— Вот это другой разговор! — он уже рванул к двери. — Прикажу спустить бот. Поедем в город. Найдём лучшего мастера в Японии. Кто как не ты заслужил право носить дракона!
Час спустя он ступил на пирс Нагасаки, стараясь сохранить на лице привычную сдержанность, под которой бушевало странное, почти мальчишеское возбуждение. Рядом Георг, как всегда, разыгрывал свой спектакль — улыбался, подмигивал, бросал монетки и скупал всякий хлам, о котором забудет ещё до вечера.
Город пролетел мимо них в ароматах жареной рыбы, риса и дыма. Смех из лавок, молчание буддийских изваяний в полутьме храмов — всё это было чужим, ярким фоном для его внезапной решимости.
Мастер Хориёси, к которому они в итоге попали, смотрел на него с немым изумлением, граничащим со страхом. В его мастерской пахло бумагой, тушью и тонким дымком очищающих свечей.
— Вы хотите сделать татуировку? — переспросил старик, и Николай лишь кивнул.
— Да. Что-то японское. Красивое.
Мастер разложил перед ним эскизы. И один из них... один приковал взгляд сразу. Дракон. Чёрный, с жёлтыми рожками, красным брюхом, зелёными лапами. Николай не мог оторваться. В этом рисунке было что-то до боли знакомое и необходимое ему именно сейчас — дикая сила, закованная в совершенную форму, обещание защиты, которое исходило от самой свободы. Что-то звало его, говорило с ним на языке, которого он не знал, но понимал всем нутром.
— Это… необычно, — сказал он, проводя пальцем по контуру, почти ощущая подушечкой обещанную силу линий. — Мне нравится.
— Это Рю-но-Хого, — пояснил мастер. — «Щит дракона». Он не просто украшает. Он защищает.
— Звучит как раз для меня, — усмехнулся Николай, уже чувствуя этого дракона частью себя.
Мастер замялся, опустил глаза.
— Вы должны знать… в Японии татуировки — клеймо для преступников или изгоев. Для вас это… приемлемо?
Пусть клеймо, промелькнуло у Николая. Хоть какое-то, своё, не навязанное рождением.
— Она будет напоминать мне о Японии, — сказал он вслух. — Но я хочу, чтобы вы пришли на корабль. Моей охране не понравится, если я застряну здесь надолго.
Хориёси задумался, но кивнул.
— Возьму с собой помощников. И ещё одного мастера. На случай, если рука устанет.
— Договорились, — ответил цесаревич, и в его голосе впервые за этот день прозвучало твёрдое, почти радостное ожидание. — Завтра вечером.
