А помнишь... Как с тобой однажды?

Автор: Саша Маркелов

Двое мужчин сидели за небольшим столиком в сарайчике во дворе небольшого домика. Вовка лежал чуть поодаль на куче тряпья и курил. Обросшие, помятого вида, с затуманенным взором все трое походили на опустившихся бомжей. На столике стояла начатая бутылка водки, а на земле под ним лежала пустая. Пучок зеленого лука, пара редисок, щепотка соли и надкусанный кусок черствого хлеба. Для Вовки и его собутыльников это был обычный день.

Если бы ему вдруг пришлось вспомнить день, когда он не выпивал хотя бы рюмку, то это случилось бы крайней неожиданностью для него. Он любил крепко выпить. А когда напивался – ему становилось на все наплевать. Не было забот, не было хлопот, не болела голова, не тянула печень, и не тряслись руки. Было хорошо. И в такие минуты он становился романтиком. Его тянуло читать вслух стихи. Как он их выучил, когда, кто был автором, он не знал. Два стиха, два любимых стиха. Возможно, это были песни, но не слыша мелодии, он декламировал их с артистическим талантом. Вот и сейчас, уже изрядно пьяный, он встал с кучи тряпья, отбросил окурок и приподняв левую руку, закатив глаза, начал свой концерт.

Настанут дни, я твердо верю в это,

Когда ко мне вернешься ты опять.

Но так же быстро пронесется лето,

Как много пролетевших лет назад.

Прости, быть может, виноват я в чем-то,

Прости, что быть с тобою я не смог.

Прости, что заслонил туман нам звезды,

Прости, я принимаю твой упрек.

Сидящие в одурении мужики, как ни странно, молча смотрели на него и не перебивали. Они вообще видели его в первый раз, не зная, как и откуда он появился в их компании. Наверняка они сами не знали, как и они появились в этом сарайчике.

А Вовка, войдя в образ, продолжал декламировать, чуть расширив ноги, чтобы не упасть.