НА ГОНДОРСКОЙ ГРАНИЦЕ (не фанфик)

Писал ли я когда-нибудь фанфики? Ну, и да и нет. Скорее пародию один раз написал. Было любопытно, что будет, если Средиземье наконец выберется из вечного Средневековья хотя бы в эпоху промышленной революции. А потом узнал, что такое называется фанфик.

"Поезд замедлил ход и остановился, резко дернувшись. Вагоны обдало клубами черного дыма. За грязным окошком царил вечерний сумрак, лил дождь. Тяжелые капли били по лужам, по унылому мокрому перрону. В стакане покачивал тонкой пленкой давно остывший чай.
— Граница, приготовьте документы! — грянул из тамбура бас на новом синдарине. Пузатый проводник спешно застегивал китель.
За окном прошли двое в длинных серых шинелях, мне показалось, что один из них был эльф. На мокрых мешках угля курили гномы в рваных рабочих фуфайках. Один что-то буркнул вслед спешно убегающей под белым зонтиком эльфийке, и остальные дружно заржали.
— Граница, — задумчиво произнес попутчик. Он отложил газету и, одернув занавеску, всмотрелся в неровную табличку на станции, — станция Эдорас. До Хельмовой Пади рукой подать.
— Бывали там? — спросил я в надежде поддержать разговор. Так было не заметно, что я нервничаю. Мой собеседник — пожилой хоббит с маленькой черной бородкой в золотистом пенсне, улыбнувшись, кивнул, — я родом оттуда. Вы, северяне, видимо, думаете, что мы все из Шира?
Я виновато кивнул и рассмеялся в ответ. На перроне офицер в мокрой шинели проверял паспорт у зазевавшегося гнома. Я поёжился.
— Слышали, на границе неспокойно, — сказал хоббит, шелестя газетой, — империя трещит по швам, а ещё пытается делать вид, что всё хорошо. В Морийской области опять восстание гномов. Хотят работать как раньше, не больше двенадцати часов в день. Говорят, жандармы применяли газ. Но против этих оборванцев хоть газ, хоть кислотная бомба. Размножаются в своих трущобах ещё больше.
— Не очень-то вы их любите, — заметил я.
Хоббит кивнул.
— Это они тут смирные. У нас в Пади целые кварталы этой черни, пройти мимо страшно. Утром цепочкой на дымящие заводы, а ночью по своим барам. По мне, так и жили бы на своих заводах.
Зашли двое. Офицер и сержант в высокой фуражке. Под серой шинелью таились золотистые погоны жандарма. Проводник приветливо выпятил пузо. Началась проверка документов.
— В Гондорской Империи всегда всё хорошо, — громко сказал хоббит, плохо скрывая сарказм, — восстание в Мории. Это же надо. И это накануне сложных переговоров с Мордор-Харатским Союзом!!! День-другой, и они объявят войну, прокатятся по нам сотней своих железных танков от столицы до Шира.
— Войны не будет! — твёрдо сказал я.
— Только вопрос времени, голубчик, — сказал хоббит, — мы уже потеряли Эребор. Сейчас там резня, какую представить сложно. Если Рохан не введёт войска, там будет пустыня почище Харата, а Роханский Конвент не дураки, перед переговорами каждый солдат на счету. Говорят, и в Изенгардской провинции зачинщики были, да успели перевешать всех на площади. Со дня на день отберут автономию и у Шира. Зато успели-таки перебить всю эльфийскую сволочь.
Хоббит замолчал, копаясь в своих сумках — паспорт искал. Пролетел аэроплан, и снова стало тихо.
Офицер встал над нами. Из-под фуражки смотрели холодные и усталые глаза.
— Документы, — он протянул руку ко мне. Я вложил в неё зелёный паспорт с золотистым конём.
— Гражданство?
— Республика Рохан, господин офицер.
Он шелестел моим паспортом, пристально вглядываясь в фотографию.
— Куда направляетесь?
— В провинцию Дунланд. Серебристые Гавани. У меня там жена и сын. Еду их забрать.
— Бежите из Гондора, — резюмировал офицер. Его голос был почти печальным.
За окном, нарастая, завыли сирены. Я вздрогнул. Я знал, что это означает. Переговоры прошли не успешно или не состоялись вовсе. Война!
Офицер был спокоен. Он молча протянул мне паспорт.
— С вами? — он кивнул на хоббита.
— Нет.
Всё произошло внезапно. Офицер взмахнул рукой, сержант метнулся тенью к моему собеседнику и после секундной схватки уже прижимал его бородатое лицо к столику. Проводник услужливо вытряхивал вещи хоббита.
— Гондорские мрази, — шипел поверженный хоббит.
— Убрать, — сказал офицер и козырнул мне, — извините за беспокойство.
— Ничего.
За окном лил дождь. Надрывно верещала сирена, и куда-то летели эскадрильи аэропланов. Под моими ногами валялись вещи бывшего попутчика: кальсоны, зелёный сюртук, пенсне; хрустел рассыпанный чай. И золотистое кольцо, потускневшее от времени, торчало из щели в полу. Я аккуратно поднял его. На внутренней стороне блестели аккуратно выточенные буквы на квенья: «Моему маленькому Сэму от Элизабет. С любовью».
Сирены выли всё громче..."