Снег, цепочка, утро
Автор: Алексей Небоходов
Тихий стук в дверь вырвал Милу из воспоминаний. Она вздрогнула, возвращаясь в реальность своей комнаты. За окном рассвело — судя по звукам, около восьми утра. Двор гудел привычными звуками: скрип снега под лопатами дворников, крики детей, спешащих в школу, шум грузовика у соседнего дома.
Стук повторился — негромкий, деликатный. Мила вытерла лицо рукавом, поднялась. Провела руками по волосам, одёрнула смятую блузку.
— Открыто, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
Дверь приоткрылась, в комнату вошёл гость. Мила заставила себя улыбнуться.
— Доброе утро, — произнесла она с деланным оживлением. — Извини за беспорядок, я только вернулась. Чаю хочешь? У меня где-то оставалось печенье.
Она суетилась, двигалась по комнате, изображая бодрость. Всё, что угодно, лишь бы не думать о случившемся у подъезда, о лице Виталия, искажённом яростью.
— Ужасная погода, правда? — продолжала она, доставая коробку с печеньем. — Этой зимой невыносимо. Сегодня на градуснике минус двадцать семь!
Гость молчал, но Мила продолжала говорить — быстро, почти лихорадочно, заполняя словами пустоту внутри. Подошла к окну, выходящему во двор-колодец.
— Смотри, дворники снова не расчистили дорожку, — сказала она, вглядываясь в заснеженный двор. — А вон там, у арки, какой-то мужчина стоит. Наблюдает за нашим домом. Интересно, кого ждёт?
Она не слышала шагов — гость двигался бесшумно. Только почувствовала холодок на затылке — то ли сквозняк, то ли дыхание человека, подошедшего слишком близко.
Мила начала оборачиваться, но не успела. Руки в тёмных перчатках взметнулись перед лицом, что-то холодное, металлическое легло на шею, сдавливая горло.
Она попыталась закричать, но смогла издать лишь сдавленный хрип. Пальцы заскребли по тонкой металлической цепочке, которая врезалась в кожу, перекрывая воздух. Ноги дёрнулись, задели столик у окна. Чашка упала, разбилась.
— Прости, Мила, — прошептал голос за спиной — спокойный, почти нежный. — Ничего личного.
Перед глазами всё плыло. Она дёргалась, пыталась вырваться, но хватка была слишком сильной. Лёгкие горели. В голове пульсировала одна мысль: «Это конец. Они убьют меня, как убили родителей».
Краем затуманенного сознания она увидела: у арки мужчина поднял воротник пальто и быстро зашагал прочь. В походке, в повороте головы было что-то мучительно знакомое. Виталий?
Сознание меркло. Сопротивление слабело. Последним усилием она попыталась развернуться, увидеть лицо того, кто отнимал у неё жизнь. Но смогла уловить лишь смутный силуэт, прежде чем тьма поглотила всё.
Убийца ослабил натяжение цепочки, только когда тело обмякло. Поддержал Милу, не давая рухнуть на осколки, и опустил на пол. Присел, проверил пульс на шее — пульса не было. Поднялся, оправил одежду, окинул взглядом комнату.
Всё чисто: ни отпечатков, ни следов борьбы, кроме разбитой чашки. Он вынул платок, протёр дверную ручку и прислушался. Коммуналка жила своей утренней жизнью — кто-то гремел посудой на кухне, из ванной доносился звук воды, где-то хлопнула дверь.
Убедившись, что никто не заметил, он вышел из комнаты и прикрыл дверь. Прошёл по коридору, миновав кухню, где женщина в байковом халате хлопотала над примусом. Выскользнул на лестничную площадку и спустился.
На улице поднял воротник, надвинул шапку на глаза и растворился среди прохожих, спешащих по делам в этот морозный январский день.