"Инквизитор и нимфа" - на старт!

Марк расследует на чужой планете убийство лицейского наставника, ещё не зная, куда заведут его амбиции. На что он готов пойти, чтобы вступить в Орден?

Ответ ищем в первой книге цикла, "Инквизитор и нимфа"!

Дубовые панели стен. Красный бархат драпировок. Серенький вечерний свет за окном, мягкое свечение люминофора на потолке. Кто бы ни обустраивал этот кабинет, он постарался, чтобы внутреннее содержание соответствовало внешнему облику Замка. Если бы вместо люминофора комнату освещали свечи, легко было бы представить, что ты угодил на пятнадцать веков назад, и сейчас из-за стола тебе навстречу встанет Его Преосвященство кардинал Висконти в отливающей багрянцем мантии. Впрочем, нет. Кардиналы не встают навстречу посетителям. Это посетители спешат к кардинальскому креслу и, почтительно склонившись, целуют кольцо с папской печатью. Марк усмехнулся. Висконти поднял выпуклые, с темным агатовым блеском глаза и сделал приглашающий жест. Когда Марк не двинулся с места, коммодор заговорил:

- Присаживайтесь, Салливан. Разговор у нас будет долгий.

Акцент в его речи не прослеживался, зато породистое, с хищным крючковатым носом лицо вполне могло принадлежать одной из многочисленных статуй, украшающих Форум. Висконти происходили из древнего патрицианского рода. Когда-то они были хозяевами этого города. Марк подумал, что за прошедшие тысячелетия мало что изменилось. Всегда будут господа и вылезшие из болот варвары, какие бы фамилии те и другие ни носили.

- Ваших предков тоже не пальцем делали, - неожиданно хмыкнул хозяин кабинета. - Род О'Салливанов успел создать себе неплохую репутацию в старушке Ирландии.

- Вы не могли бы воздержаться?..

- А вы не могли бы присесть? Мне неудобно разговаривать с собеседником, который застыл на пороге, как оловянный солдатик. Еще немного, и я тоже вынужден буду встать. А мне трудно стоять.

Правую ногу коммодора заменял протез. Это был хороший электромеханический протез - без чипа и без грамма искусственной ткани. Коммодор не изменял принципам. Марк пересек комнату и уселся на указанный Висконти стул.

Хозяин кабинета некоторое время разглядывал Марка, не говоря ни слова. В подобных ситуациях Салливан всегда чувствовал себя диковинной расцветки жабой под стеклом террариума. Не лягушкой, а именно жабой, с сухой и голой кожей и беспомощно раздувающимся горлом. Он знал, что его читают - и ничего не мог поделать. Он также знал, что, достанься ему хоть на грамм - на полграмма - больше способностей, в кресле мог бы сейчас сидеть он, Марк, а посетитель - ерзать на жестком стуле. Чисто из противоречия, Салливан попробовал снять эмоциональный фон викторианца. Уж от него-то коммодор не станет закрываться, а эмпатия была единственным параметром, по которому Марк не завалил финальный тест. Потянуться вперед. Коснуться. Раскрыться. Так.

Марк удивленно присвистнул. Смущение. Неуверенность. Недовольство собой. И стоящая за ними, подпирающая их темная стена, которую Салливан бы определил как решимость.

- А вы наглец, - тихо проговорил коммодор. - Похоже, Франческо насчет вас не ошибался.

И в том, как Висконти произнес «не ошибался», и, главное, в самом имени - в том, что мелькнуло за темной стеной при звуке этого имени - Марк уловил неизбежность.

- Да, он умер. Погиб.