Ещё только ночь

И вернусь к изначальному, в тени любви.

Здесь подспудно жило это в нежной тиши.

Я ходила сюда что б почувствовать «мы».

Но пора, уже все, где-то тут есть: «реши».

Моя юность, стремление, страхи пути.

Только билось – плохое и злое минёт,

Хоть не раз я теряла значение «мы»,

Но в другом проявлении жил наш черёд.

Я не стану про образы светлых цветов

Там красиво и ясно, черёд не тех слов.

Здесь как будто лишь плоть – оголённый остов.

Для удачи полночной неслабый улов.

Жизнь взимала, терзая в верчениях дух,

Жизнь пронзала, и воля вонзалась в ответ.

Проявления нежности были не тут.

И ещё тогда не было счёта у лет.

Так случилось, однажды, почуяв Своё

Зверь в движении к жизни за смертью шагнул.

И он принял до стали начал остриё,

Он за смыслом значения «люди» вдохнул.

Это было и в ветре, и в талой воде.

Это близилось в колких травинках во рту.

Это стало над ним и на вечно во мне.

Зверь стремительный в сути предел зачерпнул.

И тогда проявился зов крови - тот вой,

Что умел окликать изначальное в «зверь».

Зверь стремился в ответ, знал за зовом тем «МОЙ».

Разделение с ним не приемля в теперь.

Путь до донышка спет, его сила чиста.

Здесь принятия верности в памяти пить.

Не об этом сейчас, так о чём же слова?

Говорю, чтобы вновь здесь двоих отличить.

Всю себя отдавая брала его всё 

Принимая до капли движение в жизнь.

И казалась забвение это ничто

За возможность ещё, хоть мгновение, длить.

Что бы плотью о плоть, что б пронзительно «до».

И за гранью себя, что б нигде без него.

Так что б нежно и колко, и лёгкость, и силь.

Что бы ясно и звонко, и ярости жиль.

И вдвоём в том единстве пульсируя в смысл

Продолжаться друг в друге, ритм явен и быстр.

Загорелось… «наследия!» свыше двоих…

Но где взять продолженья без плоти самой?

И тогда некто двое... не стану о них.

А она оказалась..самою собой.

В единенье начал, самый истовый миг.

Зверь его по-другому, по смыслу, достиг.

Он держал, потому что не мог отпустить

Самой крови огонь что способен живить.

Но довольно, весь трепет стремлений лишь ей

И достаточно боли живых, и смертей.

Очищения воли что жаждет взято

Остаётся лишь ночь, ясность утро взяло.