Темное фэнтези "Небосвод Лебедя" для любителей осени, Лавкрафта и мрачной вязкой атмосферы

Итак, мои 40 авторских готовы и представлены на сайте: Краснолесие. Небосвод Лебедя

Теперь стоит написать небольшое резюме.

Если вам нравятся: медленное развитие событий, рефлексии серых героев, живущих в проклятом (вымышленном) мире, обилие описаний, в особенности - природы, редкие, короткие и динамичные боевые сцены, Лавкрафт, Артур Мейчен, Томас Лиготти и, возможно, Сапковский - обратите внимание. Возможно, найдете для себя что-то интересное. Жанр я бы определил, как темное фэнтези, но там много всего: хоррор, политический триллер, пейзажная лирика, поэзия.

...Набухший воздух размазывал очертания дороги, пропитывал картину, смешивая оттенки серого, коричневого и темно-зеленого в кляксы неверных границ. Так сентябрьский день становится  неотличим от вечера, когда вместе с капризным солнцем из него уходят иные цвета. Драный лист липнет к копыту, некогда золотой, ныне грязно-желтушный. По полям тянется бледная дымка, рвется порывами ветра и снова сползается, низкая, как само небо. Сосновые иголки послужат сподручной растопкой костру, буде кто-то отважится разжечь огонь в затянутой мокрыми грёзами стране - такова дорога из Бьюльге на Весёлый Хоццэ...

...Не по своей воле довелось нам родиться в Эру Презренных, но коли так произошло, давайте говорить прямо: мы, уже мертвые, не заслуживаем любви. Мы - Призраки, и не в нашей власти вернуться к жизни. То последнее дело, что держит нас в этом мире - избавление потомков от необходимости самим однажды превратиться в Призраков. Если мы победим, они - младенцы, нерожденные, будут жить в лучшие времена. Если мы победим, они не измажутся грязью, впитают достоинство с молоком матери, вырастут среди равных себе. Вот тогда-то в мир вернётся честь. Они будут счастливее нас, и счастьем своим освободят наши души. Поэтому, братья, чтобы победить, нам следует принять главнейшее правило: единственной честью Призраков должна стать самозабвенная верность будущему. Верность тем, кто придет после нас в мир очищенный нами. Все остальное - пыль в глазах...

Если вы предпочитаете: много действия, постельные сцены, треш, угар и веселье, магические фейерверки, обилие юмора, главные герои - женщины, вымышленные расы, школы магии, не думаю, что Краснолесие вам придется по вкусу.

Я бы не сказал, что читателя ждет много крови и кишок. Они есть, но подаются дозированно, чтобы не превращать текст в театр требухи. Жестокость должна вызывать эмоции. Когда она на каждой странице, эмоции быстро притупляются.

Тем не менее, история мрачная, меланхоличная, темная внутри. Жизнь в проклятом мире рождает уродливые формы, калечит психику, пожирает души. Это туман, застлавший глаза.

...Проход сквозь посмертие вырыли кроты. Разгребая землю, они докапывались до корней, грызли острыми зубками, отчего жизнь наверху засыхала, теряя краски. Все пограничье изрыто безвестными пещерами. Осень сама по себе - посмертие, призрачное царство кротовых нор.

Что же ты, Фуко? Огоньки рекут имена: Рандольф... Жиль... Арно... и последнее, данное от рождения, ставшее чужим. Оно повторяется чаще других.

Фуко... Фуко... Фуко.

Ты умер, мальчик. Ныне ты спишь и видишь сны. Той первой ночью ты повесился в Последнем Очаге. Вон уж и Косги машет рукой. Верный друг рядом, но почему-то улыбка его рождает беспокойство. Беги, Фуко, ибо тени мертвых губ в глубине прохода становятся ломаными линиями...

В романе три действующих лица. 

Летописец, чьи главы происходят после завершения основного сюжета. Описания приключений героев принадлежат его перу. Он - внутренний автор, и у него же своя сюжетная линия, смысл которой станет понятен в конце дилогии (Небосвод Лебедя - первая часть). Летописец любит старые библиотеки, исторические хроники и докапываться до истины.

Следопыт, которого нанимают расследовать странное убийство (следопыты идут по следам колдовства). Сын-художник при загадочных обстоятельствах убивает отца - прославленного военного командира. Так Следопыт оказывается втянут в жуткую историю, которая ставит под сомнение саму реальность. Герой - мизантроп, ведущий разговор со своим конем, человек тысячи имен, мастер зелий и рун с неоднозначным прошлым.

Соратник - молодой романтик, осмысляющий себя в этом мире. Сталкиваясь с подлостью, лицемерием, несправедливостью, Вальтер (так зовут юношу) проходит через внутреннюю боль и разочарование, находя отдушину в любви и борьбе, которые идут вразрез друг с другом.

...Вскоре мелодия Эрика Руно соединила нас в танце, когда язык тела понятен лучше любого другого, и не существует иных вопросов, кроме вопроса первой любви. Ответ на него известен двоим, что за руки ступают по цветущему саду богини Марны. Музыка уносила нас далеко, где не существовало крупоголовых уродцев и шаркающих покойников, липкой жары и спертого воздуха… Где дул вольный ветер, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь берёзовые кроны, заливали луга, по которым гуляли в белоснежных одеяниях тысячи тысяч ещё не рожденных потомков наших. Мы видели рунный камень Ирд и рыцарский меч, воткнутый в землю подле него. И было высечено на том мече: VIL ODU TOR. И гласили руны, выбитые на камне: "Счастье — достойным".

Сквозные темы истории: нереальность реальности и страшное, сокрытое от глаз, ценность дружбы, семьи и детей, расплата за былые грехи. Присутствует много хтони, лавкрафтовские ужасы, ну и разные чудовища (немного), хотя самые главные чудовища - это сами люди.

Внешне мир походит на Европу эпохи Ренессанса, с элементами средних веков и нового времени. Это не реконструкция, но фантазия на тему, где основное внимание уделено эстетике. Также имеется сильное влияние северного язычества: руны, камни-алтари и т.п.

Это моя первая проза, настоящее приключение для автора. За три года написания в жизни многое поменялось, и то ли еще будет при работе над продолжением. Прежде всего, мне бы хотелось, чтобы моя история побуждала читателя к размышлениям и творчеству на вечные темы. В этом смысл.

Спустя месяц жизни в аббатстве пришла пора возвратиться домой. Нет нужды описывать прощание с братией, ставшей моей опорой в очищении духа; с каждым из полусотни монахов мы расстались добрыми друзьями. Тогда же, трясясь в повозке по извилистой дороге в Мерукан, я по-новому открыл для себя солнце провинции. Стада, пасущиеся на заливных лугах графства Шлёссе; рыбачьи лодки в притоках Нильдора; пузатые мельницы и их дородные хозяева; жизнь, идущая своим чередом под птичьи трели - во всем этом представился мне Замысел Господний, сплетающий судьбы нордиан в наследственный уклад поколений. Всякий сюжет (будь он трижды запутан), завершается криком младенца, исторгнутого материнским лоном. Праздник жизни - конечный итог Господних сюжетов, ибо в отсутствии жизни сюжеты Его перестают существовать. Я слышал об этом прежде другими словами, и теперь вновь убедился в правоте моих учителей.

До новых встреч, друзья!