Когда рецензия не с АТ

Вообще-то на АТ мне с рецензиями везет. Большей частью – положительные и написаны с большим уважением к произведению. Как и большинство рецензий здесь. Некий пессимист объяснил, что на АТ это происходит по причине того, что авторы рецензируют друг друга. Услуга за услугу, книга за книгу, зуб за зуб.

У меня с этим трудно. Писать рецухи совершенно не умею. Мне либо «нра», либо «не мое». Могу иногда буркнуть по поводу языка, но книгу, которая «не нра» дочитывать не буду даже за деньги. Хтя признаю, что все здесь субъективно, кто-то то, что мне «не нра» прочитает влет. И похвалит.

Но не об этом сегодня. Недавно очень добрую рецензию на роман «Старьевщики» опубликовала Ирина Боброва (еще раз ей спасибо). И вот в архивах нахожу рецензию от профи, литературного критика  Елены Сафроновой. (На АТ никак не заманивается, хотя на литкритике собаку съела). Перечитал и сообразил. Да, действительно, отличается от большинства того, что на АТ. В общем, смотрите сами.

Юрий Манов "Старьевщики" внутренняя рецензия. 

Очередной роман современного писателя-фантаста Юрия Манова "Старьевщики" заставляет вспомнить о том, что книгой этого автора "Эльфы средней полосы" была открыта серия "Народная фантастика" издательства "Эксмо". 

"Старьевщики" – роман действительно очень народный и очень русский – несмотря на то, что основан он на вполне интернациональных мифах, составляющих базу самоопределения человечества, а не славянской или какой угодно иной мифологии. "Народность" здесь в другом. Концепция "Старьевщиков" базируется на таких элементах "коллективного бессознательного", как постоянная и подспудная вера в чудо, соседствующая с надеждой на внешнее вмешательство, меняющее жизнь к лучшему; уверенность, что человечество не одиноко во Вселенной, и что рядом есть кто-то, более сильный и добрый, способный решить все проблемы; убежденность в том, что оные преодолеваются личным богатством, и что "я" заведомо более достоин волшебного благодеяния, чем "ты, он, она" и прочая "целая страна". А по тексту встретится достаточно апелляций к фольклорному изводу "страшного рассказа", который в нашей действительности превратился в воистину неубиваемые "страшилки".  

Страшноватое, непростое чудо совершают в романе Манова некие "старьевщики", чья природа до конца книги остается не раскрытой, несмотря на то, что версий предлагается много: то ли представители сверхрасы, то ли отдаленные потомки нынешних землян, гости из будущего, то ли космические пришельцы, то ли высшие судьи, мерящие всех собственной меркой. Они облагодетельствуют землян, обменивая всякий хлам на золото. Зачем? – этот вопрос главный в романе. Кое-кто из персонажей робко догадывается, что ценность имеют не сами отжившие вещи, а связанные с ними человеческие воспоминания, эмоции; но для чего они сверхлюдям?.. Жест дружбы или символ порабощения?..  

По выбору автора, возможности чудесного обогащения удостаивают лишь обитателей сел и маленьких населенных пунктов, а не больших городов – и так по всему миру. Эта установка дает Манову возможность "поселить" своих персонажей в деревне Сосновка, спрятавшейся в мещерских лесах. А этот ход, в свою очередь, позволяет насытить роман непридуманной жизнью простых людей на селе (поэтому выпивки в романе многовато, но из песни слова, а из быта обычай не выкинешь), проявлениями народной ментальности, юмором и байками. Спору нет, материал весьма колоритный и даже нужный, если принимать во внимание, что литературе стоит порой напоминать читателям, что люди не только в Москве живут, а захватывающие сюжеты возможны не на одной Рублевке – но желание автора как можно больше этой "гущи народной" вложить в текст "тормозит" его первую часть. Первая половина романа полностью посвящена явлению "старьевщиков" и "торгу" с ними населения (каждый представитель коего выписан добросовестно, с биографией едва ли не от рождения, с характером, привычками, особенностями речи). Здесь повествование эпически неторопливо и порой распадается на отдельные эпизоды, которые автору в целом удается связывать, но кое-где с пробуксовкой. По сути же эта часть книги, точно сфинкс, задает загадки, на которые никто не знает ответа.  

Любопытно – но множащиеся вопросы, похоже, никого не интересуют (кроме читателя), и мне это представляется удачной находкой. Приход "старьевщиков" и их дары, безусловно, событие, но в романе никто его таковым не воспринимает – просто произошла долгожданная справедливость, и мы стали "не хуже других". Такая интонация отсутствия интонации делает честь писательскому умению и наблюдательности автора, точно воспроизведшего психологию большинства. Именно здесь заявляется "русский характер". Эту литературную тему раскрывали многие писатели; к сему моменту героику и пафос сменили черты житейские – где хватка и практичность, где бесшабашность и забвение о завтрашнем дне, раз сегодня все хорошо, а где и благородство и готовность прийти на помощь другому.  

Настоящие же приключения, связанные с тем, как кто распорядился дарами неведомых благодетелей, начинаются ближе к финалу. Тут интрига закручивается и роман плавно переходит в русло фантастического боевика с его традиционными атрибутами – оживающие мертвецы, перестрелки, "засланные казачки", охотники за чудесными дарами, против их обладателей-сторожей, дележка чудесных даров, алчность и готовность на преступление… И да, русский характер в его героическом варианте, рождающем гордость за наших людей, ссорящихся в обыденной жизни, но сплоченных перед лицом беды, которая чужой не бывает. Эта часть "Старьевщиков" более динамична и зрелищна, но на вкус и цвет товарища нет – мне больше нравилось погружение писателя в психологию "одаренных" и их нравственные трансформации.  

Роман состоит из двух книг, но основные события группируются где-то в последней трети всего повествования. Это вряд ли случайно: за путешествиями в летающей машине – подарке "старьевщиков", сражениями местного и не местного значения и прочими лихими приключениями проходит без особого потрясения самый, возможно, главный поворот романа. Жители Сосновки, соприкоснувшиеся со "старьевщиками" на Земле становятся кем-то подобным для респондентов из иной цивилизации – крупных зеленоватых жаб. На эпизоде, где главный герой-рассказчик Роман Валентинович после ранения приходит в себя в неизвестном мире, похожем на больницу в российской глубинке, и внезапно оказывается в роли врача, принимающего пациента, и встречает эдакого "жаба" с мешком, книга обрывается словом "Конец?".  

Нечто подобное мы наблюдали в финале фильма Гая Ричи "Шерлок Холмс 2": там знак вопроса подпечатал к словам "The end" сам Шерлок, которого считали погибшим, и было очевидно, что продолжение следует. Намек Манова на возможное продление истории не столь безапелляционный, но все же внятный. И то сказать – ведь на сколько вопросов хочется получить ответ!.. Последние страницы романа добавили к списку "отчего? зачем? почему?" еще пару-тройку. Что же произошло с Романом Валентиновичем? Настал Страшный суд, и судимые судьями стали? Благодеяния землянам были только одним звеном в цепочке сложных отношений параллельных миров? Версифицируется вечный сюжет продажи души дьяволу?.. Так или иначе, но продолжение, скорее, следует, и, скорее, будет неожиданным, чем предсказуемым. Но хочется верить, что подлинный смысл "старьевщиков" откроется далее.  

Подводя итоги, скажу, что мне представляется перспективным издание книги "Старьевщики". В этом романе много "крючков" и заманок, способных заинтересовать широкий круг читателей, не только любителей фантастики. Один из них – вышеупомянутая народность и правдоподобный деревенский колорит. Мещёра – огромный регион, многие деревеньки узнают себя в Сосновке, многие небольшие городки захотят претендовать на звание "райцентра", потому что из современной российской литературы вместе с "деревенской прозой" уходит провинция – и тем приятнее видеть ее в произведениях условно-развлекательного жанра. Вместе с тем книга, как и положено фантастике, ставит более высокую планку. Ведь, как бы в ней ни стреляли, решается вечный моральный вопрос: чего достоин ничего не делающий? Или же только ничего не делающий и заслуживает награды? Ведь нам не дано предугадать, даже как наше слово отзовется – а о последствиях непродуманных или инстинктивных поступков фантастика любит размышлять со времен культового "И грянул гром" Брэдбери. И, наконец, более "придирчивые" читатели могут поискать "старьевщикам" научные объяснения.  

Рецензенту моветон делать вывод, что в книге каждый найдет что-то свое – но это именно такой случай, а правду, как писал великий фантаст, говорить легко и приятно. Тем более – если предстоит цикл романов: возможности развития задумки о "старьевщиках" близятся к бесконечности.  

Литературный критик Елена Сафронова, член Русского ПЕН-центра 

И если уж дочитали, сам роман здесь https://author.today/work/514550