Дети безвременья. Почему наследниками апокалипсиса станут не герои, а дети?

Лила и Мика  мои дети апокалипсиса, которые не боятся будущего, потому что живут в нём уже сейчас

Знаете, о чём я чаще всего думала, пока писала свой роман «Первозданный»? О том, кто на самом деле выживает в конце света.

Все мы привыкли к образам -  крутой герой в косухе с дробовиком или хитрый учёный, у которого есть ответы на все вопросы. Кажется, именно такие и должны спасти мир. Но я поняла: они его уже проиграли. Они как динозавры, слишком тяжёлые для нового льда.

Те, кто по-настоящему выживет, уже здесь. Им восемь и пятнадцать лет. Это Лила и Мика.

Для Алекса, моего главного героя, разрушенный город  это кошмар. Он видит руины, смерть и пепелище цивилизации. Он одержим идеей всё вернуть и возродить. А для его дочери Лилы и её друга Мики эти руины  просто дом. Единственный, который они знают.

Руины  это их норма.

Лила не видит в подземельях призраков. Тень для неё  это информация. Она научилась читать страх по звуку, она не просто боится, она диагностирует. Её мир  это не улицы и площади, а частоты боли, доносящиеся с Марса, и сны, которые на самом деле  чьи-то крики о помощи.

А Мика? Его лучшая фраза в книге:

 «Я родился в страхе. С ним можно дружить».

И это не подростковые понты, а техника выживания. Он не воюет со страхом и не сливает на него энергию и не борется с неизбежным. Мика держит страх на прицеле периферийного зрения и просто идёт дальше. Пока взрослые захлёбываются в панике, он уже оценил укрытие, пересчитал патроны и набросал план Б.

Их суперсила - не помнить "как было раньше".

Взрослые в моей книге (как и во многих других),  носят за спиной огромный рюкзак старого мира - его правила, его физику, его мораль. И этот груз тянет их ко дну там, где законы реальности давно изменились.

Дети же легки на подъём. Лила не удивляется тому, что слышит мысли планеты,  для неё это естественно, как дыхание. Её мозг   не психика в привычном понимании, а антенна, которую настроила на хаос её мать-учёный. То, что взрослые называют болезнью или угрозой, для Лилы лишь канал связи. Она не борется с новой реальностью. Она в ней живёт.

Мика сканирует обстановку на уровне инстинктов. Патруль замедлил шаг? Значит, что-то заметили. Старший замолчал? Ситуация хуже, чем кажется. Его голова выкинула всё лишнее, ностальгию, сожаление, панику. Осталась только чистая архитектура выживания - угроза - укрытие - ресурс.

Так кто же выживет? Не самый сильный и даже не самый умный. А самый гибкий. Тот, кто максимально совместим с этим новым, диким миром.

Пока взрослые строят баррикады, Лила не прячется от монстров - она говорит с сущностью, которая их создала. Она превращает угрозу в диалог. А Мика не просто бежит от опасности - он делает её частью своего бытия.

Они не спасают старый мир. Они строят свой.

Поэтому я и думаю, что будущее уже не принадлежит взрослым. Оно здесь, в головах детей. Они не символ надежды в розовых тонах, а суровая констатация факта. Пока мы пытаемся потушить пожар цивилизации, они учатся дышать в дыму и находить в пепле новые дороги.

Станет ли их путь спасением для всех? Или они  первые представители нового человечества, которому предстоит жить в сложном танце с силами, что мы сами выпустили на волю? Для меня это главная интрига романа.

А вы как думаете -  кто на самом деле переживёт конец света, - воины прошлого или дети будущего?