Экспансия на позавчера - 25%

— Я правильно понимаю, командор, что, по-вашему, интеллект и сила характера — взаимоисключающие качества?

— Я говорю о том, что интеллект без опыта — ничто, — Ларсон посмотрел на него, сузив глаза.

— Опыт — это то, что получает каждый офицер в процессе службы, — Иван ответил ровно, не повышая голоса. — Или вы предлагаете допускать к командованию только тех, кто уже прошёл войну, а не тех, кто может выиграть её?

На секунду в зале повисла тишина. Ларсон стиснул зубы, пока его пальцы медленно сжимались в кулак.

— Вы, конечно, можете сколько угодно спорить, но вы знаете, почему я говорю это, — его голос стал ниже, и в нём звучала глухая ярость.

Иван не отвёл взгляда.

— Вы говорите это, потому что считаете, что я недостаточно хороший офицер. Или потому, что у вас есть личные причины?

Воздух в зале будто сгустился. Комиссия молчала, но Иван знал — все знали. Лиана.

Её имя не прозвучало, но оно висело в воздухе. Все знали, что она его, Ларсона. Тайная связь, о которой не говорили вслух, но о которой шептались в коридорах Академии. Командор привык владеть, привык держать всё под контролем, и сейчас он видел перед собой человека, которого не мог контролировать.

Иван видел, как тот напрягся, как на мгновение в его глазах вспыхнула ярость, но затем Ларсон сдержался.

— Командор, — голос Уэллса был спокойным, но в нём звучал явный намёк, что этот разговор зашёл слишком далеко. — Ваша позиция зафиксирована. Однако решение комиссии принято большинством голосов.

Ларсон не шевельнулся.

— Вы делаете глупость, — медленно и чётко сказал он.

— Это решение комиссии, — твёрдо повторила профессор Грейс.

— Это решение слабых, — бросил Ларсон, и его голос стал ледяным. — Мы превратили Академию в фабрику по выпуску бумажных офицеров, и удивляемся, почему каждый новый конфликт оказывается хуже предыдущего.

Он резко встал, отодвинув назад свой стул с лёгким скрежетом.

— Вы сами потом поймёте, что ошиблись.

— А пока что это не вам решать! — заключил Уэллс, ударив словами почище ножа.

Ларсон бросил на Ивана последний взгляд, полный не гнева, а чего-то другого, более сложного. Это был не конец. Это был только первый раунд.

— Лейтенант Артемьев, — голос Уэллса разорвал молчание. — Вы проявили исключительные знания в теории экспансии, продемонстрировали понимание стратегических процессов, а главное, показали, что способны отвечать за свои слова. Однако не забывайте: реальность всегда сложнее, чем её теоретическая модель.

Иван кивнул.

— Так точно, адмирал!

— Завтра вы получите официальное назначение. Свободны.

Бывший теперь курсант встал, приложил руку к груди в военном приветствии, развернулся и направился к выходу.

Он не обернулся, но он чувствовал на себе взгляд Ларсона: это ещё не конец.

Иван шагнул за порог аудитории, чувствуя, как напряжение, державшее его в тисках всю экзаменационную сессию, начинает понемногу отпускать. Он сохранил непроницаемое выражение лица, хотя где-то внутри ворочалась почти непривычная эмоция — удовлетворение. Выдержал экзамен, справился с вопросами, выстоял под напором комиссии и даже, черт возьми, выслушал Ларсона, который был готов его сожрать, запивая своей вечной горечью.

Сейчас ему хотелось просто уйти отсюда, найти место, где можно будет сесть и пялиться в стену, не слыша голосов начальства, не видя перед собой анализ тактики экспансии и хронопотоковых расчётов.

https://author.today/reader/486632