Завершена серия "Из рода Свирх"

Войдя в квартиру, я впервые за три дня почувствовала, как меня окутывают тишина, спокойствие и уют. Даже собаки в голове перестали лаять. Я прислушалась: точно перестали? Точно! Только фены, с помощью которых я придавала стрижкам нужную форму, шумели, но и то гораздо тише, чем до этого. Я только что вернулась с конференции грумеров, где делилась опытом с ребятами, которые выбрали для себя эту профессию. На ближайшие сутки записей ко мне нет, и я уже предвкушала, как проведу время в блаженном валянии на диване, ничего не делании и никуда не ходилове. Продукты тоже закажу через интернет. Пусть ко мне приедет мальчонка с коробчонкой и доставит всё, чего душа желает. Желала моя душа обычно в пределах от многого до очень многого, так что постоянно приходилось её усмирять и сдерживать. Но сегодня я устрою себе праздник! Сняв ботинки и начав мысленно составлять список покупок, я хотела сунуть ноги в любимые тапочки, но их не оказалось на привычном месте. Странно — они всегда стоят справа от двери, пятками к стене, как курсанты в карауле. Отец с детства учил меня, что каждая вещь в доме должна иметь своё место и покидать его только для выполнения задания. После чего возвращаться на исходные позиции. Я смотрела на пустой угол и понимала, что тапки ушли в самоволку.

Зябко переминаясь на холодном полу с ноги на ногу, я оглядела прихожую. Тут же выяснилось, что сбежали не только тапки. Не было на месте широкополой шляпы, плаща и шёлкового шарфика, который обычно лежал на полке аккуратным четырёхугольником... Ой, а это что?! Я с трепетом подняла с пола рваный и пожеванный кусок красного фетра — все, что осталось от моей великолепной шляпы.

Прижимая его к груди, я на негнущихся ногах прошла в комнату, предчувствуя кошмар и ужас. Предчувствия меня не обманули: бархатные портьеры были сброшены на пол вместе с карнизом, у роскошного пледа из чистой ангоры вырван кусок. Обивка дивана посередине выгрызена и пружины вздымались посреди комнаты, словно рёбра мёртвой коровы.

Будто во сне я сделала несколько шагов вперёд. Несколько шагов назад. Налево. Направо. Перешагнула через сорванный карниз. Приблизилась к окну и посмотрела на улицу. Во дворе было так, как бывает в конце сентября в десять вечера — темно! В стекле отражалась моя раздолбанная непонятно кем комната и я сама: полная тридцатилетняя блондинка с бледным лицом и судорожно зажатым в руках обрывком фетровой шляпы. Он свисал с моих пальцев, точно завядший цветок. Переведя взгляд на обрывок, я поняла, что кто-то должен за всё это ответить. И начать поиски нужно с соседки Гали, которой я давала ключ на время командировки — чтобы поливала цветочки и обеспечивала сохранность квартиры. Всё указывало на то, что Галка с заданием не справилась.

А может Галка весь это беспредел и учинила? Например, замутила маленький бизнес и сдавала квартиру по часам для игр в сталкеров? С ней нужно серьёзно и решительно поговорить. Очень решительно, очень поговорить. Я только начала обуваться, когда за спиной послышался шорох. Обернувшись, я увидела, что из комнаты выглядывает пёсик.

«Помесь йорка с кем-то там, — подумала я и тут же машинально отметила: - Собака выглядит здоровой, шерсть лоснящаяся и блестящая, но недели полторы за ней не ухаживали".

И тут же сама себя остановила:

— Позвольте, но у меня нет собаки!

Пуделиха Тая, с которой когда-то началось мое увлечением грумингом, два года назад ушла на Мост Радуги*, и с тех пор я питомцев не заводила.

Несколько секунд мы с собакой изучали друг друга. Йорк не выглядел напуганным, его вид скорее говорил: «Ага, вот кто у нас тут живёт. Ну, здравствуй, большая тётя».

— Привет, — нервно улыбнулась я.

— О-у-у-а, — ответил пёсик вышел из комнаты. У него оказалось длинное... Очень длинное туловище, покрытое коричневой шерстью, и коротенькие лапы.

«Восемь, — подумала я. — У него восемь лап!»

Пол начал предательски убегать из-под ног, и я сползла по стене на пол. А пёсик всё шёл и шёл, не собираясь заканчиваться. С каждой новой парой лап мои представления об устройстве вселенной рушились... Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать. Ма-ма-а-а!

Обезумев от ужаса, я вскочила на ноги, выбежала на площадку и стала биться в дверь Галки всем телом, будто муха в стекло. Через пару минут дверь открылась, явив мне соседку: с тюрбаном из полотенца на голове, в расшитом зелёными попугаями халате, с сигаретой в одной руке и пустой пепельницей в другой.

— Ты чего? — недоумённо спросила Галка.

— Четырнадцать пар ног! — заорала я. — Шляпу съел! В пледе дыра! Диван пополам!

Соседка смотрела на меня в глубочайшем изумлении. Потом просветлела и радостно воскликнула:

— У тебя был секс! Поздравляю, дорогая!

Я в ужасе отшатнулась.

— Наконец-то! — продолжала трещать Галка. — Я так за тебя рада! И сразу с толпой?! Какая удача!

Зря она сказала «наконец-то». Да, у меня проблемы в личной жизни. Мой любимый мужчина ушёл, сказав, что меня стало слишком много в его жизни. А ещё, что он не ребёнок (ха-ха! Можно подумать!) и нечего ему постоянно указывать, что и как делать. Но как не указывать, если он всё делает неправильно?! И вещи кладёт не на свои места! Взять хотя носки... Я даже на полу мелом начертила границу, которую они не должны пересекать. Что вы думаете? Пересекли и ушли! И любимого мужчину с собой забрали!

С тех пор я одинока: читаю Ницше, слушаю Девятую симфонию Людвига ван Бетховена, стригу собачек и плачу-плачу-плачу.