Последний самурай. "Выкормыш горных тэнгу"

Полный лунный диск касался воды, прокладывая серебристую дорожку по чёрному, как смоль, заливу Кагосимы. На фоне вечно дымящегося вулкана Сакурадзимы замерли в боевом строю стальные тени кораблей адмирала Кавамуры, оскалившись жерлами смертоносных орудий. А у подножия холма, укрытого мраком ночи, солдаты Ямагаты Аритомо заряжали пушки и винтовки, готовясь к последнему бою.

Тёплый сентябрь дышал ласковой свежестью ночного бриза.

И этой ночью плач цикад звучал особенно громко.

— Дзири-дзири… — пели масляные цикады абура-дзэми, словно капли масла шипели на раскалённой сковороде.

— Мин-мин… — дребезжащим стоном отзывались миниатюрные мин-мин-дзэми.

Расплакались даже крупные, «медвежьи» кума-дзэми.

Вся Сирояма тонула в этом многоголосом хоре — символе скоротечности жизни перед лицом вечного океана. Но сегодня их песня была иной. Живой. Торжественной.В ней пелось не о конце, а о возрождении.

Этой ночью честь не умерла.

Этой ночью возродилась слава.

Слава отважных воинов.

Слава самураев.

Слава Сайго Такамори.