Самочувствие важная составляющая для творчества

3 апреля 1763 года,
мыза Васара, Восточная Пруссия

Голова у Маргарет была тяжелая, и ей очень хотелось спать.

Последняя пара недель так закружила суетой и заботами, что она совсем забыла о Пасхе. О надвигающемся торжестве напомнил Иоганн.

На второй день её пребывания на мызе, когда миссис Эсмонд не выдержала и решительно встала из-за стола, прекратив очередные посиделки за расходными книгами, управляющий заметил мимоходом, что новости по округе разлетаются мгновенно.

– Местные жители сочли ваше своевременное прибытие прямо к празднику чуть ли не знаком свыше, – отметил мужчина, аккуратно ставя на полку гроссбух, – ну или как минимум, доброй приметой.

– Вот доброй приметой мне быть ещё не доводилось, – откликнулась Маргарет, – не говоря уже о том, чтобы становиться знаком свыше!

– Всё когда-то бывает в первый раз, – сказал управляющий назидательным тоном, – пастор Бауэр заверил меня, что почётные скамьи в кирхе к службе почистят, чтобы блестели как новые.

– Зачем? – удивилась хозяйка, – он, наверное, забыл, что я ещё в прошлый раз ему говорила, что принадлежу к англиканской церкви, и с тех пор ничего не изменилось!

Иоганн, который взял со стола очередную амбарную книгу, поднял глаза.

– Я не думаю, что пастор забыл, – отозвался он, – но для него вы в первую очередь владелица поместья. К тому же, протестантка. Хотя, полагаю, что будь вы даже католичкой, он всё равно приветствовал бы вас на Всенощной. Прихожане будут искренне рады, если ваша милость с детьми и гостями посетите службу, и я полагаю, что половина крестьян тут вообще не подозревает о существовании различных конфессий.

Мэгги ничего не оставалось, как согласиться. Лорд Джон, с которым она поделилась соображениями управляющего, идею поддержал.

– Noblesse oblige, сударыня, – глубокомысленно заявил он, – положение обязывает, и с ним приходится считаться, да и мистер Бёрд будет благодарен герру Крофту за эту идею.

Дагер как-то рассказал Маргарет, что его камердинер на самом деле безмерно страдает, поскольку истинным призванием молодого человека является не возня с походным скарбом своего нанимателя, а подготовка джентльменов к выходу в свет.

Вскоре Мэгги поняла, что имел в виду её спутник: услышав новости, Том просто просиял. Посетовав, что у подполковника с собой из одежды лишь неприметный камзол и старый мундир, не говоря уже об обуви и панталонах, мистер Бёрд развил сумасшедшую деятельность: принялся начищать позумент какой-то вонючей субстанцией, покрывать сапоги смешанной с маслом золой и копаться в запасах хозяйственного Иоганна в поисках помады и пудры, достойных английского лорда.

Саму Маргарет на мызе ждал сундук с частью петербургского гардероба, который в её сегодняшнем положении был практически бесполезен. Выручил всё тот же Иоанн, который позвал Фиби и выдал камеристке хранящийся на чердаке ящик с одеждой, оставшейся на мызе после отъезда хозяйки.

Траурное платье, которое Мэгги заказывала после смерти барона, оказалось в хорошем состоянии, и даже без особых проблем на неё налезло. Фиби, заразившись энтузиазмом мистера Бёрда, разгладила слежавшуюся ткань, перешила кружево с одного из её петербургских туалетов, и даже смогла уговорить Мэгги использовать папильотки, чтобы сделать пусть скромную, но всё же внушительную причёску.
Так что вдова тоже смогла произвести достойное впечатление.

Но Бога ради, какая разница, какое она производит впечатление?
Самой Маргарет было всё равно.

Для всего её окружения Пасха была символом надежды.

Оглядываясь на людей во время службы, она видела вокруг простые, часто грубоватые лица. И все они были преисполнены торжественной радостью. Внутри у Маргарет копились горькие слезы и стойкое чувство, что она тут лишняя. Память безжалостно вернула её в события прошлогоднего пасхального торжества, тихого домашнего праздника, когда все они были вместе и не могли предполагать, что их ожидает в скором будущем.

Миссис Эсмонд склонила голову чтобы никто не смог увидеть её лица. Но когда зазвучали слова «ожидая воскресения мертвых», женщина почувствовала, что кто-то взял её за руку. Тёплая сильная ладонь слегка сжала её пальцы и замерла. Это был Генри. Не меняя выражения лица и не смотря на мачеху, он просто взял её руку и держал до самого конца службы.

После службы семейство Эсмондов и Грей вернулись в усадьбу. По общему согласию решили, что праздничный обед они устроят вечером, так что все просто разошлись по комнатам. Правда, от Мэгги не укрылось, что Генри не преминул сделать небольшой крюк через кухню. Сама Маргарет понимала, что не заснёт. Не стоит и пытаться. От пережитых эмоций и запахов разболелась голова.

Рассвет хозяйка усадьбы встретила сидя на речных мостках, с которых прачки полоскали бельё. Завернувшись в прихваченный из дома плед, женщина сидела, привалившись к одному из столбов, держащих всю конструкцию, и слушала звуки пробуждающегося леса. Подошедшего со спины человека Мэгги не услышала, но почувствовала, что доски, на которых она сидела, запружинили под тяжестью шагов.

Иоганн сел рядом с ней и молча протянул флягу. Он уже успел сменить новенький сюртук на повседневный и переобулся в сапоги.

– Плохо? – не то спрашивая, не то утверждая, произнес пруссак. Темные глаза смотрели с отеческой теплотой.

С Иоганном она познакомилась примерно через месяц после своего появления в этом времени. К тому моменту Мэгги уже свыклась с мыслью, что не то вода, не то камень, не то зонтик (а ведь он должен быть где-то тут, в усадьбе), не то чёрт знает что ещё, перенесли её в век восемнадцатый. Но всё ещё не избавилась от иллюзий, что застрявшие в голове крохи накопленных человечеством за прошедшие двести пятьдесят лет знаний делают её выше окружающих.

Покровительственный тон ординарца, пришедшего справиться о здоровье своего полковника, показался ей оскорбительным. Хорошо ещё, что представления о хороших манерах за прошедшие два века не сильно изменились, и воспитанная девочка Мэгги Майлдмей не стала говорить вслух того, что подумала.

Но несмотря на неудачное начало знакомства, всё то время, что полковник фон Дорн находился под опекой хирурга, им с Иоганном пришлось общаться, и к тому моменту, как полковник покинул госпиталь, Маргарет уже считала Иоганна своим другом.

– Хуже ещё, пожалуй, и не было, – согласилась Мэгги, откупорила флягу, понюхала налитый туда бренди, решительно закрыла сосуд, и вернула его мужчине, – не надо, не поможет.

– Это верно, тут ничего не поможет, – согласился собеседник, – я так понимаю, Эдварда своего ты шибко любила. Помню, что по господину барону так не убивалась.

Маргарет подняла глаза и пристально посмотрела на Иоганна. Ни в голосе, ни во взгляде, не было и намека на осуждение. Только констатация факта, в привычной Иоганну прямолинейной манере. Мэгги молча кивнула и снова уставилась на воду. Что тут еще скажешь, всё верно.

Птичий утренний щебет понемногу затихал, зато стал отчётливо слышаться собачий лай – в рассветном безветрии звуки по воде разносились далеко.

– А лорд этот, что с тобой приехал, он кто? – снова нарушил молчание Иоганн.

Раз уж управляющий отказался ото сна для того, чтобы поговорить с ней наедине, то он вовсе не собирался потакать меланхолии своей собеседницы.

– Он старый друг Эдварда, был в Пруссии по своим дипломатическим делам, и узнав, в какой я оказалась ситуации, вызвался помочь семье друга, – Мэгги решила, что Иоганну не стоит знать про всю сложность её положения. Чем меньше он знает, тем ему самому безопаснее.

– Ты ему доверяешь? - низко склонив голову управляющий заглянул ей в лицо.

– Да, вполне, – она посмотрела на герра Крофта и слабо улыбнулась, – я готова доверить ему жизнь, – она на секунду замолчала, а потом продолжила, – и честь.

– Гм, – мужчина хохотнул, – вот как?! И месяца нет как вдова, а честь твою уже нужно оберегать! Раньше не такая прыткая была.

Щеки Маргарет вспыхнули, по телу пробежала волна гнева, она вся подобралась, собираясь вскочить, но присмотревшись к собеседнику, просто сделала глубокий вдох. Он же нарочно её злит и провоцирует!

– Представьте себе, любезный герр Крофт, – сказала миссис Эсмонд, – лорду Джону действительно пришлось защищать мою честь. Судьбе было угодно свести меня в Мемеле с господином лейтенантом Хельмутом Граубе! Надеюсь, вы такого помните, – женщина прищурилась и выжидательно посмотрела на собеседника.

В отличии от нее, Иоганн не сдержался и вскочив, гневно зашагал по мосткам, которые снова стали прогибаться под тяжестью его веса.

– Помню ли я его? Этого мерзавца еще земля носит?! Надо же! Неужто он опять к тебе приставал? – старый солдат прямо полыхал гневом.

Маргарет подумала, что единственное, что удерживает Иоганна от того, чтобы немедленно поскакать в Мемель и покарать мерзавца, это отсутствие стоящей прямо перед ним осёдланной лошади.

– Да, пытался, но герр подполковник был столь любезен, что врезал нахалу по роже, и немного извалял в грязи, – она улыбнулась шире и, неожиданно для себя самой, озорно подмигнула – вам, господин управляющий, будет приятно узнать, что грязь эта, кроме всего прочего, была обильно перемешана с конским навозом.

Старый хитрец рассчитал все верно – от возмущения Маргарет перестала раскисать, и снова собралась, готовая к дальнейшим передрягам. А что без них не обойдётся, у нее не было ни малейшего сомнения.

– А что же сама-то? – в голосе управляющего послышалась ирония, он явно продолжал её провоцировать, – раньше вполне могла за себя постоять. Я-то помню. А ещё утверждала, что той, что хорошо владеет шпагой и пистолетом, никакие самозванные защитники не нужны, – Иоганн смотрел на нее с ехидным прищуром.

Когда-то она действительно что-то подобное заявляла, по дурости и молодости считая, что можно справиться в одиночку, было бы оружие. Жизнь ей не раз и не два показала обратное. И добросердечная помощь, которой ей выручали Крофт и барон, и нежная забота любящего Эдварда, и уважительная и деликатная поддержка Грея нисколько не уменьшали её значимости в собственных глазах, а иногда были полезны и, чего греха таить, приятны.

– Дорогой Иоганн, иногда я готова позволить кому-нибудь себе помочь, так уж и быть, – сообщила она шутливым тоном, – к тому же, я ещё не до конца оправился от раны, да и шпагу в руках держала месяцев пять назад.

– Ну вот это дело можно и исправить, – бодро заявил старый солдат, – вставайте, ваша милость, у меня всё с собой, – он протянул ей ладонь и помог подняться.

Маргарет оперлась на поданную руку и, повернувшись, увидела плащ Иоганна, лежащий на едва зазеленевшей земле. Поверх плаща были небрежно брошены две шпаги с надетыми на них защитными колпачками, стёганные нагрудники и полотняный мешок. В мешке, скорее всего, лежали её старые бриджи и жилет, которые она в своё время надевала на тренировки. Интересно, сойдутся на ней штаны или нет? После родов она немного раздалась не только в груди, но и в талии.

К немалому ее удивлению, одежда села прекрасно. Принюхавшись, Маргарет ощутила запах полыни и ещё какой-то травы, а также едва уловимый запах сырости, исходивший от вещей.

«Запах времени» – подумала Маргарет. «Ты тут уже почти семь лет, и вещи, которые были новыми, уже начали тлеть. Какому же миру принадлежишь ты? Ты всё ещё гостья в восемнадцатом веке или уже нет? … А если всё-таки вернёшься в двадцать первый, то каким он будет для тебя?»
Но философские вопросы лучше оставить на потом, сейчас ей предстояло более прозаическое дело.

– An guard! – раздался голос Иоганна, – посмотрим, что вы помните, ваша милость, – он продолжал ее дразнить и провоцировать, – учтите, жалеть не буду.

Старый драгун тоже надел нагрудник и уже стоял в позиции. Выглядел он помолодевшим лет на десять. Миссис Эсмонд не стала отвечать на его колкости, отсалютовала шпагой, и решительно встала напротив.

В утренней тишине было слышно, как коснувшись друг друга, бзынкнули клинки. Мэгги не собиралась атаковать первой. Прекрасно понимая реальность своего положения, она предпочла парировать удары.
Противник заметил её нежелание, и гаркнул, сопроводив свои слова гневным жестом.

– Хватит дурака валять и менуэты разводить. Боишься, так бросай шпагу и всё.

Ну уж нет. В её планы это категорически не входило. Всего несколько мгновений и тело стало реагировать иначе. Поняв, что, вопреки опасениям, рана не мешает, Маргарет резко перешла в атаку. Она двигалась быстрее своего противника, кружила по поляне и прытью своей старого солдата явно раздражала. Но Иоганн был опытнее, в какой-то момент он выбил её оружие и азартно ухмыльнулся.

– Вы убиты, ваша милость. Может пора проснуться? – Иоганн чуть запыхался, но провоцировать ученицу не перестал, – вспоминай, чему учил!

Крофт действительно учил ее шесть лет назад. Терпеливо показывая и объясняя, а иногда и грубо ругаясь. Возился с Мэгги каждую свободную минуту.
Фехтованию старый солдат начал обучать её после того, как увидел, как перепуганная девчонка схватила подвернувшийся под руку чужой клинок и, встав в позицию выкрикивала угрозы в сторону какого-то очередного офицера, предложившего ей своё «покровительство». Как потом ей признавался сам герр Крофт, его впечатлила сила духа и умение перебороть свой страх.

Но вот со шпагой с точки зрения Иоганна Мэгги обращалась совсем неправильно, хоть и небесталанно. Для Маргарет Майлдмей, два раза становившейся медалисткой на чемпионате Европы по фехтованию среди юниоров, заявление это звучало чуть ли не более возмутительно, чем офицерские поползновения.
Но, увы. Старый солдат был прав – соблюдая правила спортивного фехтования в настоящем поединке можно разве что красиво умереть, отставив ногу под идеальным углом на точно выверенное число сантиметров.

И сейчас Иоганн тоже дело говорит. Маргарет пора проснуться и прекратить валять дурака. Она чувствовала, что рубашка под защитой намокла , а по шее и вискам течет пот. А вот движения её стали свободнее, будто бы разогрелась. В то же время её противник явно начал уставать.

Они вернулись в позицию и тут Мэгги пошла в атаку. Укол в корпус Иоганн смог отвести, но почти тут же получил внушительный удар в бедро, схватился за место удара и процедил сквозь сведённые зубы.

– Попала-таки, а? – мужчина тер рукой бедро и что-то бурчал себе под нос.

Мэгги смотрела на него с тревогой. Крови не было, но в случае, если она неудачно попала, управляющему будет несколько дней тяжело ходить из-за гематомы.

– Простите мой дорогой друг, я не хотела …

Крофт хмыкнул и, к её удивлению, довольно улыбнулся. Маргарет улыбнулась в ответ. Беспощадный учитель гонял её почти без скидки на многомесячный перерыв и ранение. Руки подрагивали, ноги стали тяжелыми и хотелось пить. Но несмотря на это, в теле завибрировала энергия, появилось забытое ощущение силы.

Забрав у него шпагу и бросив её на плащ вместе со своей, Маргарет расстегнула защиту и с наслаждением от нее освободилась.

– А в сущности не так всё и плохо, – прокомментировал Иоганн их поединок.

Он неторопливо поковылял к мосткам, и присел на стоящую рядом лавочку. Старый солдат растирал ногу и время от времени задумчиво поглядывал на Маргарет.

– Если не будешь забывать тренироваться, то и защитники не понадобятся, – похвалил её учитель напоследок, – думаю, что можно, пока ты тут, продолжить занятия. Тебе надо вернуться в форму. В первый момент мне показалось, что и не ты это вовсе. Помню, всегда ходила так, будто собиралась вызов всему миру бросить! Кажется, второе замужество изменило тебя сильнее, чем первое.

Старый друг смотрел на неё с интересом, ожидая ответа. Мэгги подумала, что и тут он скорее всего прав. Совершенно неожиданно она поняла, что краснеет, а губы сами по себе растягиваются в мечтательную улыбку.

– Это всё дети, мой дорогой Иоганн, – ответила она, – дети делают нас спокойнее и терпимее.

Конечно, она лукавила. Во всем был виноват, в первую очередь, Эдвард.
Возмутительно прямолинейный и совершенно несносный, нежный и заботливый, заставивший её поверить, что на неё не ополчился весь мир, что в этом мире бывает счастье, любовь, и тепло. Старый Дорн, конечно, тоже был внимательным и пытался создать для неё уют, покой и безопасность, но это было не то.

– А милорд-то твой весьма неплох, – неожиданно сказал Иоганн, не то прочитавший её мысли, не то просто решивший сменить тему разговора, – при других обстоятельствах посоветовал бы к нему поближе присмотреться.Вот как у девочки твоей глаза загорелись!

Мэгги, которая в этот момент бережно заворачивала шпаги в кусок холста и перевязывала их бечевкой, оторвалась от своего занятия и озабоченно посмотрела на собеседника.