Впечатлительным не читать

Как говорит моя дочь, даже ИИ слабо такое придумать, а ты в этом живёшь.
Сразу оговорюсь, пост этот не ради внимания и сочувствия, а, так сказать, просветительский.

С родителями я не живу довольно давно. За городом поселилась почти десять лет назад. Однако езжу к предкам три раза в неделю, как на работу. Понедельник, среда, пятница с мая 2025 года сильно не любимы мной.
Сосудистая деменция ест мозг моей матери уже семь лет. С мая она перестала уметь ходить. И я, дура, три года назад помогла оформить доверенность на представление её интересов отцу.
Сейчас я вынуждена быть зрителем и участником представлений продюсерского центра «Отец и Ко».

Сегодня прихожу «на галеры», открываю дверь ключом. Папа лежит на кухонном уголке и радостным голосом приветствует меня.
Мама, которая обычно сидит в своей комнате на стуле, туалете, за столом, лежит верхней половиной тела на этом столе. Глаза её закрыты, и периодически по телу пробегает судорога, как у эпилептика. Всё это я вижу одновременно с порога.
— Папа, вызывай скорую, у мамы, похоже, инсульт— восклицаю я в радушное равнодушное лицо.
— Ой, я её посадил, она сползла на стол, и я решил оставить так до тебя, принимай решение, что делать.
— Ну, пап, что значит оставил? Надо было сразу скорую вызвать.
— Да зачем? Может, она просто спит. Она у менять часто так засыпает.
Я трясу маму за плечо, она вяло реагирует и постепенно пытается упасть со стула.
Вызываю скорую, прошу отца застелить кровать мамы простынёй и переложить до приезда врачей. Он начинает медленно бродить по квартире в поисках той самой единственно нужной простыни, я психую и прошу поспешить. Мама еле держится на стуле. Вернее, я её держу.
За пять минут до прихода врачей мы укладываем больную в кровать.
Приходят две девушки, о деменции, сразу видно, они мало слышали. Отец бегает туда-сюда, сообщая им, что всё хорошо и больная нормально себя чувствует.
Врачи диагностируют температуру 38 и 1, пониженное давление и всё. Больше ничего.
Могут забрать в инфекционное отделение, однако очень не советуют. Сатурация и кардиограмма у больной нормальная, хрипов нет.
Говорю большое спасибо девушкам и закрываю дверь. Потом долго пью чай с отцом, вызываю на завтра терапевта.
Предлагаю папе помочь напоить маму водой, но он говорит, что хочет, чтобы она выспалась, и выпроваживает меня. Мама спит, прижимая простынь к лицу сведёнными руками. Ей явно холодно.

А я? Что я? Я честно устала сопротивляться за семь лет. Ресурса на войну с отцом у меня нет. Деменция — прогрессирующее заболевание, вполне возможно, это просто новая стадия. Новые мучения, к которым нужно привыкнуть всем. А может, и нет. 

Я уезжаю к себе в комфортную загородную нору. Реву в машине, делюсь болью с мужем и дочерью. Мне предлагают помощь, я отказываюсь и просто мониторю состояние мамы по телефону.
Сейчас звонил отец, отчитался, что покормил и дал две чашки воды. Температуры, сказал, что нет. Но я не знаю, нет, потому что лоб холодный, или он действительно померил.

Короче говоря, в чём просветительство.
Жизнь такая сложная штука, и никогда не известно, как она сложится. Нас растят родители, потом мы детей. А после вынуждены  досматривать родителей.

Некоторые не делают вообще третий пункт, и я им завидую. 

В старину, когда люди жили одной большой общиной, бабуля, лежащая на печи, выглядела даже мило.
До почтенного возраста доживали редко. А сейчас, когда продолжительность жизни сильно увеличилась, то и с Альцгеймером, деменцией и прочими дегенеративными прелестями познакомился чуть ли не каждый третий человек. Дети живут не за углом. Социальных работников мало. И нет причин осуждать тех, кто делегирует свои проблемы пансионатам и домам престарелых. Я бы точно это сделала и сделаю, как только отец перестанет вставлять палки в колеса.

Я не хочу знать ни о фикальных стадиях, ни о позах эмбриона, ни о пролежнях.Так жить не должен никто. Ни больной, ни его близкие.

 На этом у меня всё.