Как я дописала книгу. И почему это было похоже на битву с заложным покойником.

Привет, мои дорогие!

Сегодня у меня странное состояние. Пустота и лёгкость. Вчера вечером я поставила последнюю точку в рукописи, над которой прожила долгое время. Историю о Кате, Арине, древнем зле Каменистого и силе, которая прячется в самых тёмных углах нашей собственной души.

«Заложница тишины»

И знаете что? Это было одно из самых сложных и удивительных путешествий в моей жизни. Потому что писать по-настоящему — это не складывать буквы в слова. Это проживать. И иногда книга начинает управлять твоей реальностью, подбрасывая нужные декорации.

Это началось с красоты. Помните первые впечатления Кати от заснеженных гор? То чувство восторга, свободы, почти мистического удивления? Чтобы его поймать, я уехала в горы. Спонтанно. Никаких планов не было. Я стояла на краю ущелья, вглядывалась в бесконечные хребты, а потом мчалась по ночному серпантину, где за каждым поворотом открывалась бездна, усыпанная звёздами. Я впитывала эту мощь и эту красоту, чтобы подарить её Кате. Чтобы её «островок безопасности» в начале истории был по-настоящему тёплым и ярким на контрасте с тем, что будет потом.

А закончилось всё — заточением. Самую страшную главу, ту самую снежную бурю в доме, я дописывала, когда наш город накрыло настоящим, не метафорическим снегопадом. Настолько сильным, что из двора нельзя было выехать. Мир сузился до размеров окна, за которым клубилась слепая, белая стена. Идеальная тишина, нарушаемая только завыванием ветра в щелях. И эта физическая безысходность, это чувство ловушки... Оно пришло само, как подарок (или испытание) от самой истории. Не нужно было ничего придумывать. Оставалось только чувствовать ту же гнетущую тесноту, что и мои герои, и переносить её на страницы. Так реальность и вымысел сплелись в один тугой, неразрывный узел.

Между этими двумя точками — борьба. Не только с сюжетом, а с самой собой. С тем внутренним «заложным покойником», который шептал: «Да брось ты! Кому нужна эта мрачная история?», «Ты не справишься. Это слишком сложно», «Ты никогда не закончишь».

С ним нужно было сражаться так же, как Кате — взывая не к силе, а к памяти. Вспоминать, зачем я начала. Вспоминать тот горный восторг и понимать: чтобы тьма была по-настоящему страшной, свет должен быть по-настоящему ярок.

Почему я всё это преодолела? Потому что в конце этого туннеля был свет. Не только финальная сцена в солнечном парке. А чувство, что ты вытащил на свет что-то важное. Историю не про ужас, а про стойкость. Не про тьму, а про тот самый «цветок папоротника», что пробивается сквозь самую толстую толщу страха. И про то, что иногда, чтобы написать о буре, нужно оказаться в её центре. А чтобы описать спасение — нужно самому из него выбраться.

И теперь, когда точка поставлена, я чувствую ту же тихую радость, что и мои герои. Пустоту, которую нужно заполнить новой жизнью. И огромную благодарность — к ним, к этой истории, к горному ветру и к городской метели, которые стали моими соавторами.

Рукопись будет отдыхать. Потом — долгий путь к читателю. Но главное — случилось. История, которая жила во мне, теперь живёт на бумаге. И я, как сторож Федосей, могу наконец сказать: «Всё. Я рассказал. Теперь это ваше».

Спасибо, что были рядом.

P.S. А ваше творчество когда-нибудь устраивало вам такие «учебные треки»? Заставляло пережить эмоции героев на собственной шкуре? Делитесь в комментариях.