Отдел

Полковник у нас уже в возрасте, и весь извелся, ожидая, что с ним случится раньше: отправят на пенсию или дадут генерала. По-моему, шансы примерно равные. Начальник Отдела, кажется, думал так же, но вариант с генеральством ему нравился больше, и поэтому он нежно дружил с высоким начальством и безжалостно гонял подчиненных, стараясь в принципе искоренить преступность на вверенной территории.

Полкан приходил на работу в семь, а иногда даже в шесть утра, и поэтому пока Машенька, его секретарша, еще не добралась на работу, вызвал всех сам.

– Разрешите?

– Разрешаю. Заходи, присаживайся, Денис. Докладывай как дела.

­– Я раскрыл убийство Кеннеди.

– Мне по барабану. Это было не нашей земле. Вот если бы ты мне сказал, что уже раскрыл кто неделю назад подрезал мобилку у бабушки, то порадовал бы старика, а так не знаю даже. Ну, попробуй позвони в ФБР и похвастайся там, может, они тебе даже премию выпишут.

– Сиськи взорвались тоже не нашей земле и вообще даже не на земле, однако дело вы свалили на меня.

– Ты берега-то не путай, майор и меня за идиота держи. Если бы была возможность отвертеться от этого дела, я бы давно запросил переадресацию расследования по месту взлета борта или месту жительства потерпевшей, но нет. Такой вариант руководством даже не рассматривается. Знаешь уже кто летел рядом с потерпевшей?

– Знаю и даже знаю куда, зачем, сколько все это стоило, и кто за это заплатил.

– Вот и отлично. А теперь забудь все, что нарыл, и займись делом об оказании некачественных услуг, повлекших тяжкий вред здоровью Срытиной. Все ясно?

– Так точно.

– Свободен. В 18-00 доложишь о результатах. Нет, подожди. – Полкан заглянул в ежедневник. – В 18-00 мне докладывать, значит, ты доложишь полшестого.

Я пошел к себе, прикидывая, что, по крайней мере, мне прямо сказали, что делать, а не кидали намеки и не изводили наводящими вопросами. Наш полковник все-таки нормальный мужик, ну а то, что такие дела приходится вести, так это не мы придумали, не нам отменять. Полиция во все времена была и будет инструментом давления, как дубина, которой невозможно копать или пирожки печь, а можно только по хребятине лупасить. Се ля ви, как говорят наблатыкавшиеся русские, когда хотят изобразить, что они не при делах и ни за что отвечать не собираются. https://author.today/work/546085