Тяжелая сцена

Девушка выглядела так, словно бредит наяву, то ли в трансе, то ли в полусне. Или просто умирает.
Демоница же была бодра, активна и ее глаза горели недобрым пламенем.
Виктор знал их обеих, он видел их, пока его несло в плен, только не мог понять, почему они снова перед ним. Оставалось признать, что и сам он сейчас спит или бредит. Или умирает — тоже возможно. В конце концов, он в плену у злобной ведьмы, принесла его сюда демоница, и хорошего ждать не приходилось.
Демоница кивнула.
— Спишь, ага. А я к тебе пришла поговорить. Снова.
Виктор кивнул и огляделся по сторонам. Кроме сумрака и двух существ перед ним, вокруг почти ничего не было. Виктору это напомнило какую-то компьютерную игру, где на экране остается только главное, а все остальное прячется в тенях. Так подчеркивается мрачность ситуации, ее таинственность... но сейчас, хотя все и правда было мрачным, таинственным и смертельно опасным, Виктор чувствовал лишь странную иронию от сходства картинок.
— Она хочет тебя купить, — сказала девушка сквозь свой транс. Демоница небрежно отмахнулась от ее слов, и на пальцах блеснули глянцево-черные когти.
— Не его, а его услуги! — сказала она.
— Винду установить? — спросил Виктор и понял, что улыбается. Демоница пожала плечами.
— Хорошо держишься, — сказала она. — Но этого мало. Все равно тебя сломают и сожрут. Я и сожру.
Виктор постарался удержать на лице улыбку, но не был уверен, что это получилось.
— Продолжай, — сказал он, — ведь ты хотела мне что-то предложить? Или о чем-то попросить?
Демоница оскалилась. Страшно было видеть на почти человеческом лице эту пасть, с бесчисленными зубами, с черной дырой внутри, пасть, которая казалась больше и важнее самого лица, да и всей остальной видимости демоницы. Виктор понял, что его улыбка не удержалась.
«И вправду, сожрет», — подумал он. — «Хоть во сне, хоть наяву, мне разницы никакой»
Виктор вдруг осознал глубину собственного страха и снова натянул на лицо улыбку. Почему-то казалось, что пока он может улыбаться, ничего плохого не произойдет.
Демоница молча смотрела, словно читала на лице все эти мысли. А может, и вправду читала. Едва Виктор смог снова улыбнуться, она заговорила.
— Мало, говорю, просто держаться, надо ещё делать что-нибудь.
Виктор глянул на девушку, но та никак не комментировала.
— Что ты башкой вертишь? — сказала демоница. — Скажи лучше, насколько на самом деле тебя слушается дракон?
Улыбка Виктора снова пропала. К страху за себя прибавился ужас за других. Костик, Лена — чего хочет от них эта тварь? И чем это грозит им?
Демоница ждала и улыбалась, почти по-человечески, жуткий оскал пока скрылся. Виктор думал. Взвешивал свои шансы выжить, прикидывал, что наглая тварь влезла прямо в сон, а значит, ни сбежать, ни отбиться не выйдет... Наконец вздохнул и поднял руку. Медленно сжал пальцы и выставил вверх средний. Он не знал, принят ли здесь этот жест, но был уверен, что демоница поймет.
Она поняла. Уставилась прямо в глаза, оскалилась и молчала. Виктор тихо и отчётливо добавил к жесту несколько слов — для пущей понятности.
Демоница вдруг повернулась к девушке и сказала капризно:
— Ну, хоть ты скажи этому хаму!
Девушка подняла голову, посмотрела, пожала плечами.
— Послал? И правильно.
Демоница всплеснула руками. Когти на пальцах, казалось, стали больше и чернее. Но голос остался капризным — как будто девочку совершенно незаслуженно обидели.
— Ну, скажи, как надо! Я говорить не умею, скажи, как надо! Я только терзать могу, а говорить...
— Ну так заткнись, и не болтай! — сказала девушка и повернулась к Виктору. Тот удивился, насколько у нее оказалось изможденное лицо.
— Не провоцируй ее, — сказала девушка. — Она хочет сожрать нас всех, но вынуждена выбирать.
Виктор не мог понять, чувствует он облегчение — ведь он послал демоницу и всё ещё жив, или ещё больший страх. Тварь хитра и могуча, что она задумала? И где скрывается ее ложь?
— Чего она хочет? — спросил он, а подумал — пусть произнесет все свои слова. Тогда можно будет разбираться.
— Она демон, — ответила девушка. — Она хочет сожрать всех, но больше всего ту, кто ее вызвал. Старуху Ямиару.
Виктор глянул на демоницу, но та сидела молча и никак не проявляла своего отношения к сказанному.
— Она повинуется ведьме, но в меру своего желания, — продолжила девушка. — Ей сказали допрашивать тебя про дракона, она и допрашивает. А ответишь ты, или гордо промолчишь — ей безразлично.
Виктор подумал, что это возможно. Не отменяет возможной подлости, но объясняет поведение. И тут же одернул сам себя — стоит лишь начать верить этой твари, как тут же и сам пропадешь, и других погубишь.
А девушка повернулась к демонице и сказала ей:
— А теперь спокойно и без угроз скажи, что тебе надо на самом деле.
— Что ты хочешь, чтобы я думал, что ты хочешь на самом деле, — вставил Виктор автоматически и прикусил язык.
Демоница оскалилась, и на несколько секунд все кругом словно замерло и зависло. Словно в кино — кадр замер, злодейка изобразила предельную угрозу, остальные перепугались. Виктору пришло в голову это сравнение, и от этого стало смешно. Страшно — потому что все по-настоящему, но и смешно. И он улыбнулся демонице. На этот раз улыбка вышла куда более устойчивая. Виктор понимал, что он на грани, но именно эта грань и давала ему силы улыбаться.
— Что ж, примерно это мне и надо, — сказала в ответ та. — Я тут затеваю небольшую заварушку, и мне нужен тот, кто сможет объяснить участникам, что им делать.
— Как это будет? — спросил Виктор.
— Ты будешь спать и видеть все это во сне, — ответила демоница. — Вот как сейчас. И подскажешь мне, что сказать тем, этим и всяким разным. А я уж, своей магией, доставлю слова до адресата. Сможешь?
— А если я откажусь? — Виктор почти знал ответ, но хотел, чтобы он прозвучал вслух. Для собственного понимая грани.
— Я попытаюсь как-нибудь без тебя обойтись, — ответила тварь, и снова разрослась до чудовищного оскала. Пропало всякое человекоподобие, осталась лишь бездонная тьма и непрерывно движущиеся зубы.
— Мне будет непросто, — прогудела зубастая бездна, — но я попытаюсь!
Виктор промолчал.