Марафон нытья

Лан коснулся губами основания шеи, там, где я сейчас чувствовала биение сосудов. Да, так правильно. Да, так должно быть. Да, я сама все так выбрала.   Я запрокинула голову,будто бы отвечая на ласку, а на самом деле, пользуясь тем, что он не может видеть мое лицо,   не давая слезам пролиться. 

 – Что-то не так?   – Вопрос заставил меня вздрогнуть.

 – Прости... Задумалась.

 – Ли, ты ведь не обо мне думаешь. 

 – О тебе.

Лан покачал головой. 

 – Я прекрасно знаю, как выглядит женщина, когда думает обо мне. В другой раз значит. Когда ты действительно будешь думать обо мне. – Он поправляет плечо и затягивает шнуровку на моей тунике, отходит на пару шагов назад, скрещивает руки на груди и смотрит. Внимательно, выжидающе.

Я вспыхиваю, и выбегаю из шатра. Аслане милостивый, за что? Как это? Что я сделала не так? Хочется кричать, хочется бить руками песок, хочется разреветься... Но я еще на корабле тогда пообещала, что никто не увидит моих слез и не услышит моего крика.

Я со злости пнула   песчаную кочку, выдохнула и огляделась. По отдалении у костра сидела одинокая, черная на фоне пламени, фигурка. Я знала кто это. И пошла к нему.

Когда я села рядом, Зимний не дрогнул ни одним мускулом. Так и продолжил смотреть в огонь.

 – Ллэйн, зачем ты здесь?

 – Убедиться, что ты жива, здорова и в порядке. Убедился, что ты жива и здорова. Сегодня ночью отдохну, и завтра домой.

 – Ллэйн, останься.   – Я тянусь к нему, что бы поцеловать, и натыкаюсь на жесткую холодную ладонь. Он сжимает мое плечо и усаживает меня назад, рядом на песок.

 – Я останусь, потому что ты меня об этом попросила. А все остальное – потом. Когда ты сама этого захочешь. Когда разберешься с собой. – Он так и держит ладонь на моем плече и от нее распространяется обжигающий холод. Зимний так и продолжает смотреть в огонь, подбросив туда левой рукой изломанную на мелкие кусочки веточку.

Я сжимаюсь под ледяной тяжестью ладони. Под ровным ледяным тоном. Под грузом своих действий и сомнений. 

 – Скажи, зачем я тебе здесь? – Зимний не поворачивается,, но и не убирает ладонь с плеча. – Если ты любишь его...

 – Я не люблю его. – Мне кажется я шепчу, но Зимний слышит.

 – Тогда почему? – Спрашивает он.

Я сжимаюсь совсем в комок. Ладонь сжимается на моем плече, я чувствую, как чуть впиваются его когти, и он убирает руку.

 Сидим. Очень близко и бесконечно далеко друг от друга. Я не выдерживаю, и оборачиваюсь. Зимний сидит, уткнувшись лицом в колени. 

 – Ллэйн... – Я тянусь дотронуться до его плеча, но он дергает им, не давая коснуться.

 – Не надо.   – Он поднимает голову, и смотрит на меня. На ткани на коленях остаются два подозрительно темных пятна.   – Я служу своей королеве. 

Я закусываю губу и опускаю руку.