Открытие 2026 → К.Г. Паустовский

— Вы читали «Фиолетовый луч» Паустовского? — спросила собеседница во время обсуждения «Белой Гвардии» Булгакова. 

— Паустовский? — переспросила с пренебрежением — Что-то нудное и скучное из начала двадцатого века? Не фана.

— Вы почитайте или послушайте. Рассказ короткий. От силы на полчаса. Потом поделитесь впечатлением. 

***

С раннего детства читаю всё подряд. Но так уж получилось, что многие русские классики прошли мимо. Драйзер, Диккенс, Гюго, О`Генри были ближе и интереснее, чем бесконечные и нудные описания берёзок и полей. 

В 35 лет по-настоящему открыла для себя Толстого. Начала «Анну Каренину» и провалилась в неё с головой. Позже, забывая дышать, вчитывалась в каждое слово в «Войне и мир», зачастую перечитывая целые абзацы, восхищаясь талантом Льва Николаевича. 

Вчера, в свои 49, включила Паустовского и время остановилось. 

Вернее со скоростью света закрутилось вспять. 

1918 год. Киев. 

Прослушав короткий рассказ Константина Георгиевича. Ноги сами понесли и включили аудио версию первого тома автобиографической «Книги о жизни». 

«Родители отца жили недалеко от Киева, в Василькове. Дед любил вспоминать то время, когда у них в городе квартировал уланский полк из Санкт-Петербурга … … …

Другая бабушка жила вниз по Днепру в Черкассах. Каждое лето мы с матерью ездили к ней на пароходе. Путь был долгий. Скучный. Я часто стоял на палубе. Смотрел на крутые берега Днепра. И мечтал … … …»

До боли знакомые названия из детства. Летом, обычно в июле, мы с мамой, навещали её подругу в Черкассах. На самолете летели до Киева. Оттуда, как и Паустовский добирались на теплоходе. Тоже могла часами стоять на палубе. С восторгом рассматривая крутые берега Днепра. 

Паустовский, в отличие от многих писателей, пишет не прилагательными ~ описаниями. Он удивительно передает картинку глаголами, погружая читателя в состояние присутствия. 

Читателю не приходится включать фантазию, в попытках представить «лиловую, кривоногую, серую», как у Льва Николаевича. Прочитав одно предложение у Паустовского, ты уже там. Сидишь за большим столом в мазанке. Крепко держишь в кулаке большую ложку. Жмуришься от удовольствия, отправляя в рот очередной вареник с вишней. Смотришь как медленно и величественно растекается по тарелке густой сок.

Как текстовик, восхищаюсь умением автора. Это сложный, редко встречающийся стиль у писателей любого времени. Даже вспомнить не могу, кто из современников Константина Георгиевича умел так же. 

Да и сейчас мало таких авторов. 

Утром, пока прибиралась и готовила, слушала первый том «Книги Жизни». Тело выполняло привычные движения. А мозг был где-то далеко. Вместе с чтецом я совершала удивительное путешествие в детство Паустовского. Сидела, открыв рот, рядом с маленьким Костей и слушала байки его деда о казаках.

***

Новое — это хорошо забытое старое.

Лена в канун пятидесятилетия сделала себе шикарный подарок и открыла для себя нового автора. 

Писателя, которого чуралась в детстве и юности. А в зрелые годы влюбилась. Эта любовь не предаст. Не обманет. Будет долгие годы поддерживать, вдохновлять, питать и наполнять.