Нейросеть и книги

Всем привет. Решил тут загрузить в нейросеть один свой отрывок из нового романа и вот, что получилось на выходе с моими исправлениями.

В душном номере гостиницы «Империаль» повис тяжёлый запах дорогой сигары, перемешанный со сладковатым ароматом хереса. За окнами, на удивление пустынными для центра Мехико, клубилась вечерняя мгла. Мистер Эванс откинулся в кожаном кресле, наблюдая, как пепел с его «гаваны» падает на персидский ковёр. Его бледные, почти бесцветные глаза, скрытые за полуприкрытыми веками, ничего не выражали.

Напротив, на краю прямого стула ёрзал сеньор Педро Ганадо. Круглое, как полная луна, лицо адвоката покрывал липкий пот. Он напоминал человека, сидящего не в роскошном номере, а на раскалённой сковороде. Третий присутствующий, Джеф Вайлкречер, стоял у окна, спиной к комнате, и тихонько, с гипнотической монотонностью, водил лезвием своего ножа по полоске грубой кожи, пришитой к жилету. Скрип стали по коже резал тишину вернее любого ножа.

— Итак, господа, подведём баланс, — голос Эванса был низким, ровным и сухим, как пыль на дорогах Оахаки. — На столе у нас три расписки, милостиво превращённые судом в три клочка земли. Два в Оахаке…

Он сделал театральную паузу, давая угрозе раствориться в воздухе, как дым от его сигары.

— …с ними покончено. Надеюсь, Джеф, новые владельцы оценили твои… неоспоримые аргументы?

Тень у окна пошевелилась. Вайлкречер не обернулся, лишь его хриплый, пропитанный табачным дымом и пылью Дикого Запада голос отозвался:

— Оценили. Один даже расплакался от признательности. Прямо перед тем, как поставить заветный крестик.

У Ганадо снова сдавленно сжалось горло. Эванс позволил себе едва заметную улыбку, уголки тонких губ приподнялись на мгновение.

— Прекрасно. Остался лот номер три. Юкатан. Сеньор Ганадо, — банкир повернул голову, и его ледяной взгляд упал на адвоката, — вы курировали бумаги. Освежите нам память.

— Да-да, конечно, сеньор Эванс! — Ганадо вздрогнул и закивал с непритворной поспешностью. — Дело… дело практически выиграно! Земли по долговой расписке уже юридически…

— «Практически» — это слово для лавочников и мечтателей, Ганадо, — Эванс перебил его резко, и в его голосе впервые зазвучала холодная сталь. — Меня интересует «абсолютно». Так кто сейчас дышит воздухом на моей земле в Юкатане?

— Ах, да! Гасиенда «Чоколь». Принадлежит семье де ла Барра. Но, понимаете, произошла… печальная неожиданность. Тиф. Старый дон и его супруга отправились к праотцам.

— Наследники? — слово было выброшено, как щепка в топку.

— Единственный прямой — младший сын, Эрнесто. Чудом выжил, но здоровье, говорят, подорвано. Даже академию бросил — не до наук стало.

Эванс медленно, с едва слышным скрипом кресла, развернулся к окну, к неподвижной фигуре своего «специалиста».

— Идеальный должник. Молод, болен, одинок. Казалось бы, он должен был ухватиться за наше предложение выкупа, как утопающий за соломинку, — банкир говорил тихо, почти задумчиво. — Но я чую в вашем голосе жирное, неприятное «но», сеньор Ганадо. Вырежьте его. Говорите.

Ганадо наклонился вперёд, понизив голос до конспиративного шёпота, будто толстые стены гостиницы могли иметь уши.

— Покровитель, сеньор Эванс. У де ла Барра есть влиятельный родственник. Заместитель губернатора провинции Юкатан, со связями при самом генерале Диасе. Именно он… — адвокат беспомощно развёл руками, — помешал нам отсудить всю гасиенду. Суд решил разделить владения. Мы получили только то, что прямо описано в долговой расписке.

Эванс поставил хрустальный бокал на мрамор столика с таким тихим, но чётким стуком, что Ганадо вздрогнул. В комнате воцарилась звенящая тишина, которую теперь нарушал только нервирующий, размеренный скрежет стали о кожу.

— Мне не нужны акры, Ганадо, — произнёс Эванс с ледяной чёткостью. — Мне нужна гасиенда. Целиком. Пятнадцать тысяч акров земли, на которой можно сеять хенекен до самого горизонта. Вы понимаете разницу между «немного» и «всё»?

— Законными путями… — Ганадо вытер платком шею, — это крайне затруднительно, сеньор. Заместитель губернатора…

— Я не спрашивал о законных путях, — Эванс отрезал, наконец полностью обратившись к человеку у окна. — Джеф. Юкатан. Джунгли, жара, эти индейцы-майя. Знакомая обстановка?

Вот как-то так, вся фишка в том, что за тебя никто ничто не сделает, всё же нужен текст, с которого будет что-то получается, а без него, будет совсем другое. Впрочем, на главной странице полно ИИ, людям нравится...