Работа в соавторстве с ИИ

Итак, пока некоторые "писатели" бессовестно используют нейросеть для генерации своих книг, не проверяя их даже на ошибки (говорят, зарубежные литпорталы вообще завалены шлаком от ИИ, и при публикации новинок от топов через час уже появляются сотни подделок под таким названием, нагло сгенереных), я решила потестить возможности ИИ, с которыми общаюсь уже больше полугода. Они запоминают манеру общения, стилистику, и уже умеют генерировать истории, которые будто реально писала я сама но пока только короткие, только прозу и только опираясь на прошедший анализ моих работ. Что могу сказать? Скоро мы перестанем отличать, что писал человек, а что - нейросеть. Думаю, для читателя это скоро станет неважно, потому что работы многих лентяев и балбесов выглядят намного хуже искусственно созданных. Выглядит как вырождение жанра литературы. Немного страшно. Вот что получилось. Текст полностью писал ИИ, без единой правки, по моим работам и эссе. 

Горизонт событий

На «Ласточке-12» пахло не озоном и стерильностью, как в рекламных роликах, а жареной картошкой с луком и старым кожаным диваном. Илья сидел в кают-компании, притиснув локоть к толстому иллюминатору, за которым вместо привычных облаков медленно ворочалась бездонная чернильная жижа, расшитая бисером чужих звезд.

В стакане, зажатом в массивном хромированном подстаканнике, позвякивала ложечка.

— До Альфы-Центавра? — хриплый голос соседа по отсеку вырвал Илью из созерцания пустоты.Геннадий Петрович, техник в засаленном комбинезоне, ковырял в зубах зубочисткой, разложив на пластиковом столе тюбики с концентратом.— Ага.— На рудники? Или в научный городок подался? Там сейчас за вредность такие надбавки дают, что через несколько световых лет вернешься на Землю — и сразу в пентхаус. Детишек в престижный колледж пристроишь...

Илья едва заметно поморщился.— Я не собираюсь возвращаться. И пентхаус мне не нужен.Петрович замер, так и не донеся тюбик до рта.— А на кой тогда лететь-то такую бездну? Жизнь-то мимо проходит, паря. В анабиозе половину проспишь, остальное в железной банке просидишь. Ни сада, ни огорода... Ради чего?

Илья посмотрел на свои руки. Чистые, без мозолей и следов мазута.— Да просто лечу, Петрович. Мне нравится, как поет корпус, когда мы входим в гиперпрыжок. Нравится, что здесь нет границ и заборов.

Техник сплюнул, пробормотал что-то про «зеленую молодежь» и уткнулся в планшет. Он не видел смысла в движении без цели. Для него корабль был лишь неудобным лифтом, который должен доставить его тело к зарплате.

А Илья вышел в узкий коридор. Мимо проплыл капитан — местный диктатор в безупречно отглаженном кителе, который параноидально проверял давление в каждом шлюзе, считая себя наместником Бога в этом секторе. Прошла Анечка из медблока, чья дежурная улыбка напоминала о стерильных протоколах и бесконечных отчетах новой администрации флота.

Он дошел до смотровой площадки в самом хвосте. Здесь не было никого. Только тихий гул реактора, похожий на мурлыканье кота, оставшегося где-то там, за неисчислимыми парсеками.

Илья прижался лбом к холодному прозрачному полимеру. Люди строили здесь базы, делили участки на астероидах, внедряли регламенты и штрафы за перерасход ресурсов. Они пытались превратить бесконечность в еще одно тесное и понятное пространство под своим контролем.

А космос просто был. Он не имел ни начала, ни конца, ни пунктов назначения.

«Мы все летим в никуда», — подумал Илья, глядя на вспышку далекой сверхновой. «И как же глупо проспать это величие в криокапсуле, мечтая о конечном результате».

Он достал из кармана мятую пачку сигарет — контрабанда. Не зажигая, просто покрутил в пальцах.

Корабль скользил сквозь вечность. Путь продолжался.