Просто идея пришла.

Весь день шёл насмарку. Ребята из службы помощи работали на износ: их подопечными были люди от 40 до 50 лет со сложными судьбами и диагнозами. Но тяжелее всех приходилось Ване.

Ваня был обычным двадцатичетырехлетним парнем: невысокий (всего 167 сантиметров), вечно растрепанные коричневые волосы с каким-то странным темно-синим отливом. Поверх серой футболки и старых джинсов с белыми потертостями он всегда носил белый халат, а на ногах — неизменные красные кеды. Работа была не просто не из легких — она была изматывающей.

Сегодняшний день начался с того, что восьмидесятилетняя старушка выставила его за дверь. Она была в ярости из-за того, что парень осмелился прибраться, хотя Ваня всё сделал по совести.

— Господи, да что она нашла в этой пыли? — бормотал он под нос, поправляя волосы по пути в центр. — Как можно любить жить в грязи?

Когда он вошел в здание, его уже поджидал главврач. Евгений Францевич стоял, скрестив руки на груди.

— Что, опять выгнали? — спросил он вместо приветствия. — Что на этот раз? Еда не та, мусор не вынес или лекарства забыл дать?

— Хуже, — выдохнул Ваня. — Меня выгнали за то, что я убрался. Она заявила, что хочет жить в пыли. Я просто не понимаю этого.

— Ладно, успокойся, — вздохнул главврач и ушел в кабинет, но почти сразу позвал: — Петров Иван, зайди-ка сюда.

Ваня вошел, сминая край халата. Его руки мелко дрожали от усталости и нервов.

— Да, Евгений Францевич, вы что-то хотели?

— Есть один человек, ему нужна помощь. Глеб Сергеевич Добрынин, сорок восемь лет. Не женат, детей нет, живет один. Раньше за ним ухаживала мать, буквально с младенчества — у него тяжелая психологическая патология.

Ваня взял лист с адресом, а врач достал из нижнего ящика стола стеклянную банку с розовыми таблетками.

— Запомни: давай их строго по часам. Это рецепт его психиатра. Никаких пропусков.

Уже в коридоре Ваню перехватил коллега. Он сочувственно положил руку ему на плечо:

— Ванька, будь осторожнее. Я был у этого Добрынина один раз — и минуты не продержался. Сбежал, когда этот мужик за нож схватился.

— За нож? — Ваня побледнел. — Что ты ему сделал?

— Да в том-то и дело, что ничего! Просто спросил, где у него швабра и моющее средство, хотел посуду помыть. Видимо, достал его вопросами, вот он и сорвался.

Идти в тот дом Ване очень не хотелось, но приказ есть приказ. Квартира Добрынина оказалась в доме прямо рядом с больницей, на пятом этаже. Дверь, к удивлению Вани, была не заперта.

— Есть кто дома? Глеб Сергеевич? — позвал парень, осторожно снимая кеды.

Он прошел через кухню в спальню. На удивление, там было идеально чисто. На кровати сидел мужчина: высокий, крепкого телосложения, с длинными угольно-черными волосами. На нем была только домашняя одежда, а босые ноги упирались в пол. Мужчина обхватил голову руками, не замечая гостя.

— Извините... Глеб Сергеевич, здравствуйте, — Ваня несмело помахал рукой, делая шаг вперед. — Я Иван Петров, ваша новая сиделка. И врач... ну, почти, пока только на бумаге.

Мужчина не ответил. Он лишь мельком, косо взглянул на парня своими пронзительными зелеными глазами, а затем молча повалился на кровать и заснул. Ваня замер в недоумении, но потом решил, что больной просто измотан, и тихо прошел на кухню, чтобы начать работу.