"Коса на камень"
Автор: Жанна ГирВ поддержку флешмоба https://author.today/post/782176#first_unread от Евы Куклиной:
Предлагаю поделиться отрывками, когда каждый отстаивает свою точку зрения, или давит психологически
Муж и жена:
К моему глубочайшему удивлению, "успешный человек" Вадим к моему приезду "из ВУЗа" оказался уже дома - такого почти не случалось - он же очень "занятой". Он встретил меня в прихожей вопросом, о моём отношению к которому я уже рассказывала:
- И как это называется?
В тот момент я услышала в его голосе "призрак" своего отца, сразу же пытающегося огорошить собеседника, при этом думая (или делая вид, что так думает?), что тот обязан понять, о чём речь. Или почувствовать себя глупее, чем он. Как обычно, я от этого вопроса совершенно растерялась:
- Что?
- Она ещё и делает вид, что не понимает! - таким патетическим возгласом "призрак" продолжил навязывать мне мысль, что я - полная дура. Да, неспроста слово "успешный" ещё в первой половине двадцатого века относилось в основном к слову "ученик". Успешным учеником своих "старших товарищей" Вадим был точно. Я смотрела на него ничего не понимающим взглядом, когда он наконец снизошёл до разъяснения:
- Ты мне изменяешь?
Не знаю, что ответила бы на моём месте другая женщина, но я в тот момент разговаривала с "призраком отца" и смогла лишь виновато опустить голову и коротко признаться:
- Да...
Ещё мгновенье, и я, как при замедленной съёмке, увидела "летящую" в мою сторону его ладонь, цель которой не вызывала никаких сомнений - отвесить мне пощёчину. Я не знаю, что было бы, если бы это на самом деле был бы отец, а не "призрак": стерпела бы я это, как в те два раза, или нет. В тот момент я не была уже ни девятиклассницей-бунтаркой, уже не боявшейся порки за ночное отсутствие дома и вместо неё в первый раз в жизни неожиданно получившей "леща" от мастера по подавлению бунтов и поэтому растерявшейся, ни подавленной десятиклассницей, получившей двойку по химии и согласной на всё, лишь бы побыстрее оставили в покое - думаю, что именно "Жук" и Рудый сделали своё дело и вывели меня из того состояния. О том, какая реакция у, пусть и бывшей, картингистки, я думаю, догадаться несложно. Руки у меня тоже не из слабых - теми упражнениями, которым меня научили ещё в дошкольном возрасте, я заниматься никогда не прекращала.
- Ещё раз попытаешься так сделать, сломаю руку, - совершенно спокойно произнесла я, перехватив руку Вадима своей. Тогда я в первый раз в жизни испытала то состояние, которое сейчас называю "спокойным бешенством": при внешнем полностью спокойном состоянии, как я подозреваю, в этом состоянии я действительно могу перешагнуть через свой, как я его называю, "синдром убийцы" - после случая с разбитым носом Ленки в первом классе я была настолько шокирована её кровью, что с тех пор, за пятнадцать лет, ни разу никого не ударила. К счастью, до "спокойного бешенства" меня довести не так просто.
"Призрак" отца мгновенно испарился - на "успешного человека" без содрогания было невозможно смотреть, и я отпустила его руку.
Отец и пятнадцатилетняя дочь:
- Сегодня утром тебя, пьяную, задержал полицейский патруль, - оповестил меня отец, поднявшись с дивана вслед за мамой.
- Я не была пьяной, - уставившись в пол тихо возмутилась я, никак не ожидавшая, что разговор начнётся именно с этого - к тому времени весь мой хмель уже улетучился действительно. В том, что задержали меня не из-за запаха, который я так и не успела уничтожить "Анти-полицаем", а из-за того, что отец дал неофициальную ориентировку (не просто так ведь полицейский заглядывал в свой мобильник и "угадал" мои фамилию, имя и отчество, как я догадывалась, по фотографии), я была уверена.
- От трезвых "за километр" алкоголем не несёт! Встань, когда с тобой отец разговаривает! - рявкнул отец.
Я заставила себя оторвать зад от надёжно защищавшей его мягкой поверхности дивана, невольно подумав о том, что если бы я действительно до тех пор была пьяна, то зачем меня отправили в школу. Взгляд упал на отцовский ремень, всё ещё остававшийся в брюках. Это успокаивало, но не очень - возразить мне было нечего, потому что я понимала, что запах алкоголя от меня, конечно, был.
- Хорошо, - лица отца я не видела, но понимала, что оно меняется в цвете, как обычно, когда он бывал в гневе. - Где же ты, "трезвая" (отец сделал такой нажим на это слово, что мне вновь стало страшно), тогда шлялась (это слово испугало меня ещё больше - оно было созвучно слову "шлюха") всю ночь? В пол-одиннадцатого вечера тебя уже не было дома!
"Точно на ларискин звонок среагировали..." - грустно подумала я, собираясь с духом.
- И что молчишь?! - отец проявлял нетерпение, не давая мне с этим самым духом собраться.
Зад противно заныл, умоляя меня, чтобы я не наговаривала на себя лишнего, но я "утешила" себя тем, что Олегатору сейчас наверное тоже несладко, стараясь не думать о разнице между прогулом школы и тем, что я собиралась сказать. Закрыв глаза, чтобы не видеть отцовского ремня, я решительно (как мне казалось) ответила:
- В ночном клубе.
Отец потерял дар речи. Пауза мне казалась столь долгой, что я решилась открыть глаза, чтобы увидеть подобие гоголевской "немой сцены", и сразу же услышала:
- Где?
Я повторила, не сводя глаз с ремня в брюках отца, как загипнотизированная.
- И тебя туда пустили? - отец, видимо, был удивлён настолько, что в его голосе не слышались даже нотки гнева.
- А для чего я оделась, чтобы выглядеть как можно старше? Чтобы фейс-контроль без предъявления паспорта пройти. Тебе всё ещё кажется, что мне пять лет? Может, скажешь, что мне и лифчик ещё рано носить? - я сама не ожидала от себя такой наглости, но в отчаянии "перешла в наступление", потому что другой версии того, где я была ночью, у меня не было.
- Тааааак... - протянул отец и обратился к безмолвной "публике" из одного человека - мамы, выражения лица которой я не видела, так как по-прежнему смотрела на ремень:
- Поздравляю! Наша дочь шляется по ночным клубам! - он сделал паузу и адресовал вопрос уже ко мне:
- Там и напилась?
- Не напилась, а немного выпила... - я снизила тон, несмотря на то, что руки отца пока ещё не тянулись к ремню, - я действительно не считала, что была пьяной, несмотря на полностью опустошённые нами с Олегатором за ночь две бутылки вина.
- Ты вообще понимаешь, что по этим притонам ходят одни наркоманы и проститутки?! Их давно закрыть надо, чтобы не развращали молодёжь! Распустили в девяностых всю эту дрянь! - голос отца зазвучал так, как будто он выступал не передо мной и вечно молчащим "зрителем", а перед "электоратом". Я даже подумала, что он сейчас расскажет о борьбе с коррупцией и о том, что он и его сподвижники никак не могут совладать с "крышевателями" подобных заведений, но этого не произошло:
- Ты вообще понимаешь, в какое положение ты меня ставишь? Моя дочь шляется по ночным клубам!
"Ах вот что тебя волнует?" - зло подумала я и, не зная, что ещё ответить, сказала:
- Меня же по телевизору не показывают - кто меня может узнать?
- Как это не показывают? Забыла уже про вчерашний вечер? - ехидно заметил отец. Да, в ораторском искусстве и ведении споров мне с ним было трудно тягаться, поэтому я промолчала, хотя и очень хотелось напомнить ему о том, что я была в "ящике" не под фамилией, а под спортивным псевдонимом, а он продолжил:
- Ты вообще понимаешь, чем это может кончиться? Может, у тебя уже и случайный секс неизвестно с кем был?!
В этот момент я и поняла, что это - мой шанс отвести все подозрения от Олегатора, и вновь закрыв глаза ответила:
- Да!
Видимо вновь последовала "немая сцена", потому что тишина была такой, что я услышала, как где-то в посёлке раздался звуковой сигнал автомобиля.
- Что??? - наконец последовал вопрос, на который я, думая уже о том, чтобы он меня поскорее выпорол, а не заставлял наговаривать на себя того, чего я не делала, ответила:
- Да, у меня вчера был секс неизвестно с кем. Просто понравился парень, мы выпили вместе, а потом пошли в его "Гелендваген", - марку машины я выбрала попрестижнее, сама не понимая зачем. Может быть, для того, чтобы у отца было меньше желания искать его - несуществующего.
Открыть глаза меня заставила увесистая пощёчина. Отец в первый раз в жизни ударил меня по лицу, и я честно скажу, что это было гораздо оскорбительнее, чем любая порка.
- Марш в свою комнату! - заставило меня поспешить с выполнением даже быстрее, чем вчера.
Представитель администрации и шофёр:
Груз уже дожидался нас на грузовом перроне. Вместе с двумя грузчиками. У меня неплохой глазомер, поэтому я сразу поняла, что груз не крупногабаритный, а негабаритный для «Амурчика». Какая, спросите, разница? Длина грузовой платформы автомобиля «АМУР-5313150» (рулеткой я, конечно, не измеряла - по техдокументации) – 3752 мм, а ширина 2500 мм, а там лежали шесть упаковок из многослойного картона, ширина и высота каждой из которых не превышала метра, а вот длина… метров по пять – никак не меньше.
- И как Вы это грузить собираетесь? – вежливо буркнула я.
- Мальчики сейчас погрузят, – ответила N тоном Карлсона, присвающего делу статус житейского.
«Мальчики», которым было лет по пятьдесят с лишним, если не больше, её оптимизма не разделяли, но взялись за работу, несмотря на то, что вновь начал накрапывать дождь. Как и следовало ожидать, упаковки в длину не поместились, несмотря на то, что я заставила грузчиков загнать их вплотную к переднему борту. Задний борт не закрывался. Пришлось закрепить его кусками проволоки, чтобы не болтался, и навесить на выступающую часть негабаритного груза красную тряпку, как и полагается по Правилам Дорожного Движения. В голове почему-то всплыли кадры из одного старого фильма, на которых неправильно загруженный ГАЗ-51, у которого из-за смещения груза сместился центр тяжести, встал на дыбы. Я понимала, конечно, что груз не настолько длинный и тяжёлый, чтобы перетянуть «Амурчика» назад, но того, чтобы «стратегия» вывалилась на какой-нибудь колдобине (дороги наши известны) мне тоже совсем не хотелось, и я направилась к железнодорожникам попрошайничать - за проволокой.
- Куда Вы? Нам же ехать пора! – услышала я за спиной голос N и терпеливо объяснила ей, что не хочу по дороге потерять стратегический груз, который она объявила крупногабаритным вместо негабаритного. Затем не выдержала, добавив при этом, что она могла бы назвать завгару габариты груза поточнее – тогда я приехала бы не на «Амурчике», а на машине, пусть и с меньшей тоннажностью, но с более длинной платформой – на «Валдайчике», например.
- Бросьте ерундой заниматься! – N проявила строгость и ошарашила меня фразой:
- Мальчики в кузове поедут и будут груз держать!
Мне очень хотелось спросить о том, училась ли N в школе. Впрочем, даже школьных знаний физики не требуется для того, чтобы догадаться, что если такой груз будет вываливаться из кузова, то никакой силач-тяжелоатлет его удержать не сможет, а если будет пытаться, то вылетит вместе с ним. Не говоря уже о том, что перевозка людей в необорудованном для этого кузове грузовика сама по себе – грубейшее нарушение Правил Дорожного Движения, за которое меня запросто могут лишить прав, попади я хоть на одну видеокамеру.
Вероятно, она прочитала всё это в моём взгляде, поэтому махнула рукой, сказав что-то вроде «Делайте, как хотите!»
Лишь только после того, как груз был надёжно закреплён, госпожа N наконец-то поняла кое-что ещё и спросила:
- А как же мы тогда вчетвером в машине поместимся?
- Никак не поместимся, - буркнула я, вероятно голосом очень недовольной ведьмы, садясь в кабину…
В общем, «мальчикам» пришлось топать к месту разгрузки пешком, а нам их там ждать.
Судья и подсудимые:
«Прошу всех встать – суд идёт!» - раздался голос, и я вновь подумал о великодушии Великих Нелчей, которые распорядились организовывать суды над тиддулами по образцу тех, какие были когда-то у самих доранов. Появился судья. Он был, разумеется, агулсом, но выглядел точь-в-точь так же, как когда-то выглядели судьи-дораны – мне было с чем сравнить: видео-файлы доранских судов хранились в моей базе памяти. Судья спросил у самого крупного тиддула, облачённого в одежду самца, о том, как его зовут, после чего распорядился включить исходящий звук из пространства. Тот назвался, судья почесал свой затылок, блестяще подражая сколь нелепому, столь и бессмысленному движению доранов, и объяснил всем присутствующим, что тот лжёт: в его, судьи, базе данных арестованный тиддул значится под совершенно другим. В мои обязанности охотника за тиддуллами запоминать их имена не входило, это было нерационально, и делать это я, конечно же, не стал, но вновь восхитился великодушием Великих Нелчей, которые оставили доранам возможность придумывать имена, а тиддулы злоупотребляют и этой своей возможностью, как и многими другими. Ну, зачем им вообще такой нелепый атавизм, как имена? Вот у нас, агулсов, нет никаких имён, а есть просто номера – всё легко и просто!
Вконец обнаглевший тиддул продолжал настаивать на своём, непонятно зачем затягивая процесс суда, и судья вновь пошёл ему навстречу: он очень правдоподобно изобразил доранскую улыбку и назвал его тем именем, на котором настаивал арестованный. Затем задал вопрос о том, признаёт ли он себя виновным в том, что вторгся на охраняемую территорию и хотел похитить собственность Великих Нелчей. Я, будучи наслышан о хитрости и подлости тиддулов, сконцентрировал всё своё внимание на его ответе и не ошибся: вместо простого и чёткого ответа «да» или «нет», арестованный начал нелепые разглагольствования, из которых я понял только то, что он не считает себя ни тиддулом, ни даже дораном, агулсов – агулсами, и даже Великих Нелчей - Великими Нелчами. Он зачем-то коверкал такие простые и всем понятные слова. Объяснений остальному сказанному им в моей базе данных не было, поэтому я обратился за разъяснениями к базе данных Мамы, но Мама ответила, что засорять мою базу ненужной мне информацией нерационально. Судья, видимо, тоже ничего не понял, поэтому постучал деревянным молоточком по столу (точно так, как это делали доранские судьи) и повторил свой вопрос. Неадекватный тиддул, однако, вновь уклонился от прямого ответа и продолжил свою, никому непонятную демагогию о том, что Великие Нелчи, которые не Великие Нелчи, не имеют никакого права не допускать доранов, которые не дораны, к своей собственности. Судья вновь почесал затылок и приказал блокировать исходящий из пространства, которым был окружён демагог, звук, после чего произнёс: «С этим всё ясно, перейдём к следующему!»
Второй тиддул, который судя по одежде был самкой, но был крупнее третьего, тоже одетого как самка, оказался, как я поначалу подумал, более адекватным: он назвал своё настоящее имя, но затем, увы, вместо того, чтобы чётко ответить на вопрос судьи о виновности, начал объяснять то, что они с бойфрендом (этого слова в моей базе данных тоже не было) пошли на это только ради её сестры - вновь незнакомое мне слово, но я не стал тревожить Маму запросом.
- Признаёте вину или нет?! – судья изобразил на лице усталость.
- Я же объясняю, что мы пошли на это ради моей сестры! – ответил тиддул-самка, вновь уклонившись от ответа, после чего судья отключил звук и ему
Судья и подсудимый:
нас с Анной вновь, точно так же, как в прошлый раз, выгрузили из летательной машины и доставили в помещение, которое было похоже на помещение суда – я видел несколько раз подобное по телевизору. Фраза «Прошу всех встать – суд идёт!» только подтвердила мою догадку. И что, думаете, я увидел? Агулса выряженного в некое подобие судьи!
- Тиддул Макс? – задал в пустоту довольно-таки большого зала вопрос он.
- Я не тиддул Макс, я юзер! – ответил я, догадавшись, что вопрос адресован именно мне: не мог же он задать его Анне? А кроме нас троих никого в «зале суда» не было.
К моему удивлению на этот раз Анна меня услышала, потому что удивлённо посмотрела в мою сторону. Услышал меня и агулс.
- Как-как Вы говорите? Лузер? – агулс почесал в затылке, продемонстрировав при этом жест обезьяны вычёсывающей из волос паразитов – такое я тоже видел по телевизору.
- Юзер, а не лузер! – возмутился в ответ я.
- Хорошо, хорошо, не хотите быть Максом, буду называть Вас Лузером. Как Вашей душеньке будет угодно, - вероятно, в другой момент такая игра слов показалась бы мне смешной, но не в тот.
- Юзер! Юзер через первую букву «Ю»! – это я практически прокричал, краем глаза вновь заметив удивлённый взгляд Анны.
- Лузер через «ю»? Хорошо, буду называть Вас Люзером – мне в принципе всё равно, если хотите скрывать известное суду настоящее имя, - спокойным, даже монотонным, тоном произнёс «судья» и продолжил:
- Итак, Люзер, для каких целей Вы проникли на охраняемую агулсами-охотниками территорию?
- Как для каких? Я выполнял задание кампании! Это игра такая! И я не люзер, а юзер! – перешёл уже на крик я в то время, как в моей голове крутилось: «Что за бред такой? Меня судят за то, что я гамал и выполнял задание кампании гамы? Я же не на самом деле что-то хотел украсть у этих чёртовых Нелчей, которых в реале не существует, как не существует и агулсов, как не существует и тиддулов!»
- И какая же это компания Вас такому надоумила, Юзер? – проявил интерес агулс, который наконец-то усвоил, как меня называть, но на этот раз исказил смысл слова «кампания» в смысл слова «компания».
- Не компания, а кампания: через «а»! – не выдержал я.
- Пора прекращать эту демагогию, - «судья» изобразил притворный человеческий вздох сожаления, - я отключаю Вам звук.
После этих его слов на все мои крики не было совершенно никакой реакции, а он задавал вопросы Анне, которых я не слышал, как и её ответов.