Сын, когда твой день рождения?
Автор: Ольга МаксимкоДима заканчивал портрет дамы в жемчужных бусах, когда заметил уведомление. Новая заявка в друзья. Он открыл страничку и обомлел – Вера. Вера Таланкова. На аватарке она вытягивала кисточку вперед, будто приглашала к бою на мечах. На другой играла на электрогитаре на сцене. Фотографий было немного, Дима пролайкал их все. Дойдя до последней, он шумно вдохнул. Карие глаза с желтыми крапинками смотрели прямо на него. В уголках пухлых губ таилась улыбка, а волосы ниспадали на голые плечи темными блестящими волнами. Шея длинная, изящная, а под правой ключицей – маленькая родинка. По телу прошел жар, ладони вспотели. Дима ощутил почти физическую боль от того, что не может прижаться губами к этой родинке, прикоснуться к бархатной коже.
Он вытащил из блестящей синей пачки одну сигарету и закурил. После первой же затяжки стало немного легче, и Дима собрался написать сообщение. Но Вера опередила его.
«Привет! Хочешь погулять сегодня?»
Дима выдохнул дым и широко улыбнулся.
«Привет. Конечно, хочу»
Печатает-печатает-печатает…
«Отлично! Покажу свое любимое место»
Сердце заколотилось, и Дима судорожно затянулся.
«Я буду ждать тебя на том повороте. Во сколько?»
«В шесть, хорошо?»
«Ок»
Он не знал, волновалась ли Вера, но вот его собственное сердце отбивало чечетку.
Дима вскочил с постели. До встречи оставалось полтора часа. Парень сходил в ванную, привел себя в порядок и надел свежую футболку. Хотелось, чтобы время шло быстрее, но минуты тянулись безжалостно медленно. За дверью Дина разговаривала с Пашей, малыш отвечал что-то на своем, младенческом языке. Маленькие ножки бегали туда-сюда по коридору. Дина ползала за сыном на четвереньках, издавая забавные звуки, и Паша весело смеялся.
Дима вышел в коридор и, подхватив мальчугана на руки, подкинул его вверх.
Звонкий смех огласил квартиру, Дина смеялась вместе с мальчиками.
– Уходишь? – спросила она, когда Дима опустил Пашу на пол.
– Ага. С девушкой познакомился, – ответил Дима. – Пригласила погулять, представляешь?
– С трудом, – улыбнулась Дина, но улыбка получилась напряженной. – Возвращайся не слишком поздно, пожалуйста. Завтра в школу.
– Дин…
Дима подошел к сестре и взял ее за плечи.
– Я клянусь тебе, что закончу школу, – серьезно начал парень. – И поступлю. И буду учиться. Не назидай.
Дина улыбнулась, на этот раз искренне.
– Ладно, – кивнула девушка.
– Все, пока, – бросил парень, снимая с вешалки кофту.
Дина снова опустилась на четвереньки с веселым “Пашу-у-утка-а”, мальчик затопал на кухню с громким смехом.
Дима слетел вниз по лестнице, не замечая ни канализационной вони, ни похабных рисунков на стенах. Он выскочил из подъезда и широким шагом направился к Вере.
Теперь небо было чистым. Мелкий дождик оставил капельки на траве, намочил дорогу. Воздух еще не успел нагреться, вечер обещал быть прохладным, но Дима чувствовал жар под кожей тем сильнее, чем ближе подходил к нужному повороту.
Навстречу по дороге ехала отвратительного вида розовая шестерка с ядовито-зелеными дисками. Подъехав ближе, она чуть замедлила ход. Парень невольно вздрогнул от пронзительного гудка, после которого из приоткрытого окна донеслось: «Новичок – извращенец!»
Машина умчалась, оставив вонь горелого масла. Настроение моментально испортилось.
Они с сестрой надеялись, что переехав смогут жить спокойно, но сплетни настигли и здесь. А с того дня, когда все произошло, Дима сменил уже шесть школ – в основном из-за драк – и уходить сейчас не имело смысла. Не имело смысла драться, доказывать, отнекиваться. Нельзя было и открыть правду, потому что это касалось Дины. Ей было всего шестнадцать, когда все случилось, и это стало сильным ударом для всей семьи.
Тогда пришлось учиться жить заново. А когда появился Паша, жизнь сделала новый виток.
С тяжелыми мыслями Дима подошел к повороту. Вера уже спешила к нему навстречу.
Она выглядела превосходно. Светлый джинсовый комбинезон, черная футболка. Волосы убраны назад, а пара выбившихся прядей придавали образу легкость и непринужденность. Увидев Диму, девушка широко улыбнулась и помахала ему тонкой рукой. Сердце парня наполнилось теплом, тяжелые мысли вдруг потеряли свой вес и унеслись куда-то высоко.
– Привет, – радостно проговорила девушка, коснувшись плеча Димы.
– Привет, – отозвался парень. – Ты очень красивая, – сказал он, не сводя с Веры глаз.
Девушка довольно улыбнулась, и щеки ее порозовели.
– Спасибо.
Они направились в заброшенный парк. По дороге Дима узнал, что в прошлом году Вера играла в составе группы. Было здорово, но из-за конфликта с солистом пришлось уйти. Она любит походы с мамой и немного баловалась обработкой на последней фотографии.
– Ты что там совсем без одежды? – спросил Дима, искоса глядя на спутницу сверху вниз.
– Ну… нет, что-то на мне все же было, – задумчиво ответила она, одарив Диму лукавой улыбкой.
Солнце клонилось к закату, играя ярко-оранжевым светом на листьях, отражаясь в лужах, окнах домов, машин и в глазах Веры, делая крапинки еще ярче. Оно подсвечивало бархатные руки, покрытые гусиной кожей.
– Да ты замерзла! – заметил Дима, снимая с себя кофту и набрасывая ее на плечи девушки.
– Теперь согреюсь, – поежилась Вера.
Она вела Диму в парк, где они встретились впервые. Сегодня здесь пахло сырой землей, древесиной и грибами. В полутьме Дима шел за Верой. Они уже миновали фонтан и шагали дальше. Изредка под ногами хрустела веточка или пластиковая бутылка, нарушая плотную тишину. Наконец, Вера замедлила шаг и остановилась.
Среди мха в редких лучах заходящего солнца тускло мерцала небольшая лужица. Дальше, за деревьями, парк заканчивался, огражденный старым кованым забором.
– Это моё лесное озеро, – серьезно сказала Вера, указывая на лужицу. – Чем не Левитан?
Дима усмехнулся.
У Левитана он знал только «Девятый вал», а все потому что пейзажи не представляли для него особенного интереса. Другое дело портретисты – Харламов, Ренуар, Боттичелли – Дима мог подолгу рассматривать портреты, изучая мельчайшие детали.
– Это не просто лужа после дождя. Настоящее озеро, только маленькое, – расстроилась Вера.
– Здесь очень красиво, – отозвался Дима. – Настоящий оазис посреди города.
Вера улыбнулась. Её глаза засветились озорными искорками.
– Жаль, скамейки нет, – заметила девушка. – Пойдём к фонтану?
Когда они присели на скамейку у фонтана, Вера придвинулась, и Дима почувствовал, что она дрожит.
– Мерзнешь? Давай сюда, – предложил он, раскрывая объятия.
Вера прижалась к широкой теплой груди, и Дима обнял её.
– Я бы хотел рисовать тебя, – почти шептал он. Запах клубники, исходящий от волос Веры, пьянил. Дима чувствовал, как кружится голова и путаются мысли.
– Как в «Титанике»? – хихикнула Вера.
Дима не смотрел этот фильм и не смог оценить шутку, поэтому продолжил серьезно:
– А как?
– Не важно, – смутилась девушка.
– Я просто хотел бы рисовать тебя, – продолжал Дима. – Лицо, глаза…губы…
Внутри снова разгорался жар, во рту пересохло. Сердце забилось быстро, и Вера не могла этого не заметить.
Она чуть отстранилась. Затем нежно обхватила ладонями Димино лицо и прильнула губами к его губам. Она тонко касалась кончиками пальцев его ушей, скул, шеи. Дима чувствовал, что тает. Ещё ни разу поцелуй не доставлял ему такого удовольствия. Он крепко сжимал сильными руками хрупкую фигурку, закутанную в свою кофту.
Вера отодвинулась, обрывая поцелуй. Закусив губу, она поднялась.
– Нам, наверное, пора, – неуверенно прошептала она. – Так темно уже.
– Ага.
Всю дорогу Дима и Вера держались за руки, а дойдя до поворота, ещё долго не могли выпустить друг друга из объятий.
– Ну всё, пока, – прошептала Вера. – Я напишу.
Дима махнул рукой и побрел в сторону дома. Всю дорогу парень думал о своих чувствах. Он не хотел прерывать поцелуй, и точно знал, что такие свидания лучше устраивать в темноте. Дима хотел целовать её, он хотел обладать ей, хотел, чтобы она обладала им, и его тело это красноречиво подтверждало. Это было больше, чем физическое влечение. Дима ещё никогда не влюблялся, и, кажется, именно это с ним произошло.
***
– Гера! Гера, привет! – поздоровался соседский мальчишка, проносясь мимо на велосипеде.
Женя кивнул ему, выпустив столб дыма.
В песочнице играли две девочки-близняшки в розовых панамках и желтых платьицах. По всему двору разносился звон, похожий на колокольный – малыш в синей кепке методично бил палкой по турнику. У подъезда курил сосед с первого этажа, и, увидев Женю, протянул руку для рукопожатия.
Женя глянул на клумбу – высокие гладиолусы окружал импровизированный заборчик из четырех досточек с натянутой между ними шерстяной ниткой. Бабушка Таня сажала цветы каждый год и старательно за ними ухаживала. На крупных разноцветных цветках и упругих зеленых листьях лежала россыпь прозрачных капель после дождя. Почему-то Жене стало одиноко и он заспешил в квартиру.
Мать провела на диване весь день. Спала, просто смотрела в окно пустыми глазами, а потом снова засыпала.
Дома царила непривычная тишина, а мать была непривычно трезвой и спокойной.
– Женечка… – хрипло прошептала она. – Уже вечер.
– Есть хочешь? – спросил парень, с тревогой глядя на мать.
Та в ответ только медленно помотала головой.
– Жень, когда у тебя день рождения? – вдруг спросила она.
– Двадцать девятого, – выдохнул парень, чувствуя, как больно кольнуло в груди. – А что?
– Да так, – отозвалась мать. – Тебе же восемнадцать будет?
Женя кивнул, глядя в пол.
– Я посплю еще, – прошелестела мать.
Парень прошел на кухню и сел к плите, туда, где обычно сидел отец. Он осмотрелся – потеки на стенах, грязное деревянное окно и одна единственная тумба, вместилище всей кухонной утвари. За столом Женя мог поесть только у бабушки Тани.
– С первой зарплаты куплю стол и стулья, – пообещал себе парень. Он прижался к плите затылком и закрыл намокшие глаза.